Кровь Арды

— В этом случае принято ссылаться на непознаваемый замысел Эру Илуватара.

— Этого я тоже никогда не мог понять, — сознался Фолко. — Великая сила, могущая сделать так, чтобы не стало ни горя, ни страдания, ни смерти пребывает где-то вовне, а адепты её втолковывают нам, что всё, выпадающее на нашу долю, есть не более, чем «испытания».

— Вот поэтому, — Король-без-Королевства вновь попытался встать и вновь потерпел неудачу, с приглушённым болезненным рыком опустился обратно на носилки, — я и хотел, чтобы люди избавились бы от этого морока.

— Ты думаешь, вождь Эарнил, жизнь их сделалась бы лучше? — печально вопросил Форвё.

— Я знаю, куда ты клонишь, почтенный принц, — отвернулся тот. — Начинаешь меня стыдить, мол, война моя принесла неисчислимые бедствия?..

— В том числе и, — не смутился эльф. — Раньше я почитал тебя воплощением зла. Теперь, после Адаманта, я вижу, что Тьма тебя покинула, и радуюсь этому. Но что ты намерен делать дальше? С кем воевать? С жалкой тенью Гондора? С печальными призраками короля Элессара и его сына, несчастного Элдариона? С тенью владычицы Арвен Ундомиэль?

— Нет, — холодно сказал Олмер.

— Силы Мира множество веков не вмешивались в дела Средиземья, — покачал головой принц. — Но… после того видения в раскалённом нутре Ородруина… я во всё готов поверить.

— Что сюда явятся рати Валинора? — скривился Вождь.

Форвё лишь молча повёл бровями, мол, «всё возможно».

— Они ведь вернули тебя в мир живых, господин, — негромко заметил Санделло. — Вернули не просто так, с миссией. Которую, полагаю, мы выполнили совсем не так, как им бы того хотелось.

Олмер лишь презрительно хмыкнул.

— Если я им так нужен — пусть придут и скажут об этом сами. А там посмотрим.

* * *

Остановились они, не добравшись до перевала. Как ни торопились все, как ни хотелось как можно скорее оставить позади Страну Тени, но усталость всё равно брала верх.

Лагерь получился унылым. За спинами продолжал яриться Ородоруин. Невозможно было даже сказать, день сейчас или ночь — настолько плотны оказались клубы дыма, заткавшие всё небо. Время от времени принимался идти дождь из остывшего пепла; в сгустившейся тьме пришлось вскрыть неприкосновенный запас — факелы, заготовленные запасливым горбуном ещё там, далеко на юге.