Свитки со сказками. Тян-Ли

— Мой господин, мы сделали все, что могли на данный момент, но сознание возвращается лишь на короткое время, и в эти мгновения она произносит лишь несколько слов: «Изхар, нет» и «Изхар, не надо».

Сунь-Укун залпом выпил содержимое пиалы и, тяжело вздохнув, покачал головой.

— Она не хотела этого вторжения, не хотела, чтоб пролилась кровь!

— Повелитель, есть еще один момент, — продолжал лекарь. — Девушка в положении, а срок уже близок, но я опасаюсь, что ее сил не хватит, чтобы пережить роды.

— Она в… что? — спросил царь обезьян, резко вскочив на ноги и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в покои, где размещалась девушка.

Войдя в комнату, он обнаружил следующее: девушка лежала на кровати и у нее был сильный жар, пот крупными каплями проступал на всех открытых участках кожи. Глаза открыты, но словно застланы пеленой, мешающей разуму осознать, где она и что с ней происходит, словно в бреду с ее губ слетали слова «Изхар, нет», «Изхар, не надо». Но когда она увидела вошедшего, ее блуждающий по комнате взгляд остановился и начал проясняться.

— Укун? — произнесла она шепотом и с удивлением.

Мудрец Равный Небу в мгновение оказался у изголовья ее кровати.

— Тише, Лисичка, тише, тебе надо беречь силы.

— Укун, а где Изхар, что с ним и почему он не пришел ко мне?

— Побереги силы, Лисичка, тебе нельзя сейчас волноваться.

Но в ее глазах, на которых проступили большие соленые капли, читалась огромная боль потери и осознания случившегося.

— Изхар, он… — тихо произнесла она.

Царь обезьян больше не проронил ни слова. Он смотрел, как нескончаемый поток слез ровно делит на три части милое лицо. Еще несколько мгновений они глядели друг другу в глаза, после чего ее взор начал мутнеть, и сознание вновь покинуло девушку.

Через несколько дней подошел срок, за это время падшая богиня так и не пришла в сознание, лекари неусыпно дежурили возле ее кровати, поддерживая в ней силы, поэтому сразу заметили наступление момента рождения новой жизни.

Когда все было кончено, в покои вошел Сунь-Укун, и ему передали завернутого в простыни младенца.

С ребенком на руках Мудрец Равный Небу опустился на одно колено возле подушек падшей богини. Девушка повернула голову и слегка приоткрыла глаза. Ее пересохшие губы тронула едва заметная улыбка. Совершив неимоверное для ее состояния усилие, девушка протянула руку. Ее влажная от пота ладонь едва коснулась щеки младенца, а с губ слетел еле уловимый шепот:

— Тян Ли, дочь моя.