Конец Бессмертия

Из любопытства поинтересовавшись ценой, я удивился ещё больше: рыбки не были декоративными, каждая из них позволяла в разной степени сохранять свежесть и чистоту питьевой воды в домах длительное время, при этом стоила одна такая рыбка гораздо больше, чем средний фаранг!

Великий Альв, как же ещё мало мы знаем об этом мире! Мне пришла в голову вполне очевидная мысль. Мы, Странники, в силу обстоятельств за всё то небольшое время своего пребывания в Небытии, большей частью занимались выживанием, стремились получить от этого мира всё больше благ, забывая, что он гораздо глубже и интереснее, чем кажется на первый взгляд.

– Не желает ли, мастер, узнать свою судьбу?Недорого, всего половинка серебрушки! – в узком угловом тупичке, между лавками шорника и небольшим навесом, где разливали крепкий, как мрак Астрала, тирр, сидел полуголый слепой старик. Кожа шаранга, иссушенная годами, давно потеряла свой чёрный цвет и выглядела скорее пепельно-серой.

Я может и прошёл бы мимо, но меня тронула уверенности и сила, звучащие в голосе слепца. Он не просил, не вымаливал, не давил на жалость. Уличный предсказатель явно был уверен в том, что я обязательно к нему подойду.

Глянув в сторону дворца, до которого было уже рукой подать, я вздохнул и пошарил в инвентаре, выудив после нескольких минут мучений золотой.

Монета звякнула о медную пластину, на которой слепой разбрасывал свои гадальные кости. Но реакция предсказателя меня удивила.

– Не обижай меня, чужак. Сдачи я не наскребу.

– Ничего. В сдаче нет необходимости. Купишь себе одежду поновее, – я присел перед слепцом на корточки, с нескрываемой брезгливостью рассматривая, как копошатся колонии вшей на его истрёпанном до потери изначального цвета колпаке.

– Тарак! – слепец обернулся в сторону торговца тиром, – разменяй мастеру золотой, – толстый хуманс, с редкими рыжими усиками над заячьей губой жадно стрельнул глазками на монету, потом на меня. От внимательного взгляда торговца не укрылись ни дорогая шёлковая одежда, ни моё оружие. Торговец молча подхватил монету и скрылся в своей палатке. Ещё через минуту он вернулся с десятком разномастных серебряных монет и горстью меди.