Аристократ. Книга 3. Война Грязных Искусств

Молодой мужчина, широкоплечий, натренированный и сильный — он всё же ограничивал мою мощь своим человеческим телом, однако и защищал меня им же. Без оболочки такой, как я, призванный из мрака, не смог бы долго существовать в людском мире.

Я склонился над ним и провёл пальцем по его голове.

— Несчастный.

Сказав это, я приложил палец к татуировке призыва на теле оболочки и вернулся в неё обратно…

Вдохнул жаркий дымный воздух и открыл глаза.

Приподнялся и снова ощутил, как саднят по телу раны, как они сочатся тёплой кровью, как поры выделяют пот, а дыхание вырывается из глотки тяжело и рвано.

Пережив две крупных битвы, моё человеческое тело устало. Но война была лишь привычкой, приятным времяпровождением, никто не заставлял меня драться и махать мечом в самом эпицентре битвы, как никто не заставлял сестру влюбляться в первых встречных мужчин и отдаваться им, бесконечно наслаждаясь чувствами и телесной негой.

Но что бы мы ни делали, в первую очередь для нас оставалась цель, поставленная Хозяином, и с каждым днём мы приближали её.

Сегодня был один из таких дней, точнее, ночей…

***

Звуки битвы за Ронстад всё не стихали, город полнился ароматами человеческих страданий, треском огня, далёкими воплями и изредка звоном оружия и пушечными выстрелами.

Я огляделся.

Покалеченный харпагом патриций Орриван был уже на краю площади. Привалив на себя, его пыталась увести отсюда беременная жена. Она силилась не издавать ни звука, но всё равно порой всхлипывала и постанывала от напряжения.

Орриваны бежали в сторону соседней улицы, туда, где высился мост через канал. Возможно, намеревались уйти на лодке.

Я неторопливо отправился за ними.

Женщина будто почуяла преследование: приостановилась и оглянулась. Увидев, что я приближаюсь, она закусила губу и зашептала: «Милосердная Дева, убереги нас от сатаны… убереги нас. Не отдавай дьяволу наше дитя, о милосердная Дева…».

Она ускорила шаг, но не удержала мужа, и они вместе повалились на брусчатку.

— Вставай, Зейн, прошу тебя, — забормотала женщина.

Орриван еле повернул голову, его губы задрожали.

— Алис, беги… беги, Бога ради… оставь меня и беги. Ему нужен я, а не ты. Но если ты будешь мешать ему, его поганая рука не дрогнет, убивая наше дитя. Я вижу это по его глазам… Он сама тьма, Алис. Он сама тьма…

На ходу я вытянул из-за спины второй меч, сделал виртуозный мах и ускорил шаг.

— Господи, Зейн… господи, нет, — запричитала женщина.