Аристократ. Книга 3. Война Грязных Искусств

Добежав до стены, он ударился в неё прямо с ходу, не останавливаясь, а потом тряхнул головой, резко развернулся, бросил на меня взгляд, полный звериной ярости, и начал крутиться вокруг своей оси. Похоже, он рассчитывал завертеть меня в смертельном водовороте, отшвырнуть, лишить опоры, сбить с ног… не знаю. Мне было плевать, чего он хотел.

На это я среагировал просто.

Оттянул цепь до предела, насколько хватало сил, и отпустил её.

Харпаг не удержал равновесия и опять ударился в стену, но уже не по своей воле, да ещё и головой приложился.

И пока он не очухался, я использовал искусство призыва.

Нет, демона на помощь я, конечно, не призывал — потому что сам им и являлся. Зато призыв помогал мне выйти из моего же злосчастного тела.

Этот приём я почти не использовал — слишком опасно, потому что если рядом будет другой мастер призыва, он может помешать мне вернуться в оболочку.

Бегло оглядев округу, я оголил запястье левой руки.

На нём виднелась только одна татуировка призыва — моя собственная демоническая печать, которую я выжег на теле сам. Поднеся раскрытую ладонь к рисунку, я прикрыл глаза и через некоторое время почувствовал, как моя сущность становится невесомой и пластичной, а мрачный дух высвобождается из тела, носить которое меня обрёк мой Хозяин.

Это было прекрасное ощущение.

Ради него точно стоило рискнуть…

Тело завалилось на вздыбленную брусчатку площади, а я, ничем уже не прикрытый, направился к стенающему в цепях харпагу.

По хитиновому покрову харпага пронеслась волна дрожи, веер хребта сложился и приник к спине. Тварь сжалась, как могла, когда я навис над ней, потому что теперь мы были одного роста.

— Не стой у меня на пути. Особенно, когда я тороплюсь, — произнёс я ментальным голосом. — Я могу убить тебя прямо сейчас, тёмный стервятник и пожиратель душ… но не буду.

Харпаг дёрнулся и, не вставая с пола, раскрыл пасть. Из неё вывалился длинный язык и устремился к моим ногам. Облизав мне ступни, харпаг втянул язык в пасть, положил голову на пол и остался лежать, смиренный и побеждённый.

Я развернулся и посмотрел на собственную оболочку.