Аспирра: таланты Мудреца

— Смотрю, тебя уже поджидают, — хихикнул тот. — Жаль, что не дали пообщаться чуть дольше.

— Завтра на этом же месте — я приду за деньгами.

— Конечно, конечно, — затараторил Йен и остановился. А затем заговорил вполголоса, едва шевеля губами: — Напоследок предупрежу тебя, Йерра, схеты тобой заинтересованы и в первые дни задавали много вопросов, пока не поняли, что за восточную медь таких сведений не купишь. Своих, как ты знаешь, чужеземцам не выдаем, особенно если они скупы и чересчур требовательны.

Будь осторожнее.

И Йен быстрым шагом направился обратно — к ящикам, навозу на дороге и пустым бочкам, — оставив мне больше вопросов, чем ответов. Как и моим друзьям, молчаливо поджидавшим меня на обочине дороги.

***

К роскоши и хорошей еде привыкаешь быстро. Встретив рассвет на накрахмаленных белых простынях в просторной комнате, украшенной гобеленами северных владений, Кормарк, продрав глаза, осознал, что начал принимать все это как должное. И служанок, учтиво выполняющих его пожелания, и чистую одежду, и поклоны, что при встрече ему отвешивали разные лорды и леди, и даже легкую улыбку на устах матери, когда он оставался с ней наедине.

Все это, давно знакомое, но забытое и потерянное в годах, проведенных в странствиях, позволяло ему отвлечься от мрачных мыслей, что следовали за ним шлейфом из воспоминаний, увенчанных образом утраченной Алиши.

Солнце желтыми полосами проникало в комнату сквозь толстые задернутые шторы. Кормарк тяжело сел на широкой кровати, в очередной раз отметив, что Вэст-Моррон воняет.

Но не смрадом, к которому он привык, отмываясь ледяной водой в лесных ручьях раз в два месяца, а жжеными травами, от которых неприятно щипало ноздри.

— Не город, а храм Мирного Неба, — пробурчал он и чихнул.

В дверь тут же постучали.

— Завтрак, господин Бритс, — приглушенно пропел нежный женский голос. — Изволите присоединиться к остальным?

— Я не голоден! — прикрикнул он, и не соврал: на второй день пребывания в Вэст-Морроне от приторного пряного запаха желудок Кормака готов был вывернуть из себя все, что попало туда за последние пару дней.

Послышались быстрые удаляющиеся шаги, отчеканивающие ритм глухим эхо, — служанка засеменила дальше по коридору, и Кормарк снова лег, распластавшись на простынях, будто он устал от долгого ночного путешествия и еще не ложился. Или, может, устал от жизни; или от всего, что повергло его в круговерть нынешних событий.