Аспирра: таланты Мудреца

В этот миг что-то насторожило его в чертах Озана, но, возможно, всему виной вновь были эти черные бездонные глаза, которые поглощали даже отблески рассвета.

Как и всегда, южный лорд предпочел появиться перед ним в белом южном одеянии. Белое — как символ чистоты и власти.

— Почему ты не ходишь первым? — спросил он, как бы побуждая к действию.

— Первый ход за вами, милорд.

И Озан бросил кости — три, три и один. Его смуглая тонкая рука, совершая ходы на доске, двигалась так быстро, что за ней едва можно было проследить.

— Интересно.

Лука подобрал кости и бросил их. Два, три и два. Фигуры на доске встали вровень, что, конечно, не осталось без внимания: на лице калифара лишь на мгновение мелькнуло выражение, присущее то ли удивлению, то ли озадаченности.

Вновь рука вельможи потянулась к костям. И пока южанин тряс кости, он смотрел не на доску, просчитывая дальнейший ход, а исключительно на Луку, будто взвешивая свои и его возможности.

Интересно, а далеко ли он видел? Мог ли все просчитать? Лука неуютно заерзал на каменной скамье, ощущая рукоять кинжала, спрятанного под рубашкой.

Озан сделал ход, и фигура пронеслась по доске. В эту минуту перед беседкой появился престарелый слуга с подносом, тот самый, что наливал им когда-то вино, и с молчаливой покорностью поставил на стол фарфоровые чашки с чем-то черным и вонючим внутри.

— Что это? — Лука недоверчиво взял напиток в руки. Слабый соленый ветер, дующий с морских просторов, уносил от него пар.

— Кофе, — произнес калифар, сделав небольшой глоток.

«Отрава?»

Лука приблизил чашку к губам — фарфоровую, тонкой работы, с узором из красных драгоценных камней. Наверное, очень дорогую. А затем повторил жест за калифаром и чуть не обжег все нутро горьким и горячим питьем.

Игра продолжилась. Кости гремели по доске, фигуры прыгали с места на место. И чем дольше шла игра, тем сильнее нервничал Лука. Такой стратегии он еще не видел: вместо того чтобы подниматься к победной вершине треугольника, как делали все солдаты и слуги, калифар будто бы нарочно создавал перед соперником преграды.

Что это было? Демонстрация силы? Или Озан пытался показать, что даже здесь, на треугольном поле, он продолжает владеть ситуацией?

— Дерьмо, — вполголоса выругался Лука, когда вельможа фигуркой вновь преградил ему дорогу.