Пламя Огнедола

Между ними ютилась пристройка врачебного кабинета для животных: резкий запах спирта и бинтов плыл по тротуару, вынуждая прохожих морщить носы.

— Разве ты не хотел бы пойти в воздушный флот или в городскую стражу? — осторожно поинтересовался Кирай.

— Я буду ветеринаром, как и мой отец! — заявил парень и, прижав к груди пискнувшего кота, направился было к дому, но Кирай поймал его за плечо.

— Погоди ты. Не скажешь, как найти библиотеку?

— Библиотеку? Ты, значит, единственный во всем Огнедоле близорукий церковник? — мальчишка указал пальцем на возвышающуюся над всем городом высотку, с окнами, доверху залитыми солнцем.

— Перенесли, значит, — с долей печали протянул Кирай. — А что со старым зданием?

— Стоит, как и раньше. Теперь там проводят внешкольные занятия для магов. На перекрестке поверни налево, останется еще два квартала до Сливовой.

Оказавшись на улице, где прошло его детство и отрочество, Кирай сразу вспомнил покрученные деревья, ранней весной наполняющие улицу сладким ароматом и устилающие тротуары розовой скатертью, и старые кованые скамейки, протертые милующимися парочками.

Дом, где жила его семья, был одним из первых, построенных в Этварке после Битвы Искупления. В четыре этажа, с узкими карнизами, покрытыми пятнами птичьего помета, и широкими окнами с выгоревшей на откосах краской, со временем он стал прибежищем для малоимущих семей, только и смеющих, что мечтать о холеных новостройках, выросших вокруг старого города, словно грибы после дождя.

Поднявшись на второй этаж, Кирай не сразу постучал в дверь, а, решившись, ударил костяшками два раза и так и замер с поднятой рукой, прислушиваясь к тишине по ту сторону. Он надеялся услышать тихие, немного шаркающие шаги до того, как их обладательница посмотрит в глазок, но на площадке царила тишина, и только размеренный стук молотка время от времени доносился из-за соседней двери.

Посмотрев в окно, Кирай с досадой поджал губы. До конца рабочего дня оставалось еще несколько часов.

Он спустился вниз и сел на скамейку у входа, гадая, чем занять себя, пока мать не вернется с фабрики. На подточенной дождями спинке были вырезаны чьи-то инициалы. Кирай помнил их еще с былых времен, когда четырехлетним мальчишкой водил по ним пальцами, прося отца прочесть буквы. Хотел бы он хотя бы еще раз увидеться с ним.