Пламя Огнедола

Дождемся откомандированных Каюрой людей и начнем действовать.

Кирай встрепенулся, когда Лимус и Дара поднялись, получив от командира негласный приказ, и вышли на улицу. Оставшись один на один с Гериалом, он почувствовал себя еще неуютнее, чем прежде. Его разрывали противоречивые чувства, но больше остального из колеи выбивало что-то изменившееся в нем самом, чего он пока не мог понять.

— Я знаю, что она сделала, и хотел поговорить с тобой об этом, — голос командира стал мягче, а на лице появилась привычная улыбка, разве что едва подернутая грустью.

Оробев, Кирай кивнул. Мысль, что командиру известна вся его подноготная удручала его еще тогда, в Гнезде, но Гериал умело делал вид, что ничего не знает и не лез в душу, и парень почти забыл об одолевавшей его неловкости.

— Твои воспоминания о ней мешали целям Ферит. Сильные привязанности часто становятся барьером, который не всегда сможет преодолеть даже способный ментальный маг. Обычно их приглушают, но так как времени не было, она попросту стерла то, что было важно.

Кирай молчал. Он думал о кочевнице со странными васильковыми глазами, об их прогулках, и не находил провалов. Пока не понял, что мысли о Риссе больше не рождают в груди трепета и согревающего тело тепла.

— Да, понимаю, — наконец сказал он, опустив взгляд.

— Я могу вернуть все, как было. Пока не прошло слишком много времени. Человеческий разум сложен, и из него почти невозможно убрать что-то окончательно. Однако если не сделать этого сейчас, потом, боюсь, оно так и останется погребенным на самом дне.

— Не нужно, командир. Пусть все остается, как есть.

— Кирай, — интонации Гериала вынудили того поднять на него взгляд, — я не знаю, чем нас встретит следующий день. И я хочу, чтобы у тебя, у каждого из вас, было за что сражаться. Лимус хочет найти дом для своего народа; Дара — сберечь свою семью, пусть сама этого и не признает. Остаешься только ты.

— А за что сражаетесь вы? — Кирай испугался собственной дерзости, но вопрос вырвался сам собой.

— Скорее всего за то, чтобы каждый из вас однажды достиг своей цели.

Кирай невесело усмехнулся.

— А кто тогда сражается за Огнедол? Помнится, я всегда хотел служить своей родине. Этим, пожалуй, и займусь.

— Хорошо, Кирай, выбор твой.

* * *

«Дорожный» обступила тьма безлунной ночи, вздрагивающая от резких криков филина. Ветви вяза терлись о крышу постоялого двора, жалуясь на поднявшийся ветер.