Пламя Огнедола

— В любом случае мы не можем долго здесь оставаться, — продолжил командир и перевел взгляд на Кирая, усадившего парализованных светочей на землю. Церковник не знал, опять ли это ментальная сила мага, к которой в последнее время Гериал стал прибегать слишком часто, или он уже без слов понимает, что командир от него ждет. — Кирай, ты знаешь, что нужно делать?

Вместо ответа, Кирай вытащил нож и присел возле одного из пленных, ожидая приказа. На душе было неспокойно. Он старался не смотреть на обездвиженное, замершее в недоумении лицо повстанца.

Темные волосы, неряшливо упавшие на лоб и виски, делали белую кожу еще бледнее, а неестественную красноту губ — еще насыщеннее.

— Делай все сам. Если их разум откроется, я не хочу упустить момент, — велел Гериал. Всю дорогу с момента поимки светочей он пытался найти в их головах ответы, но так и не смог выудить ничего полезного.

Кирай медлил — всего секунды, которые показались ему непозволительно долгими. Ожидая, что командир вот-вот поторопит его, он приставил острие ножа к колену одного из светочей, а ладонью другой руки накрыл оголовье рукоятки.

В Соборном ведению допросов уделялось особое внимание, и Кирай получил одобрительные отзывы экзаменаторов, но сейчас, впервые столкнувшись с необходимостью применить полученные знания на практике, он замешкался.

— Зачем вы напали на Безвременье? — ровным голосом спросил он и взглянул в два карих глаза.

Парализованный, светоч не мог даже моргнуть, не то что говорить, но яд не лишал его способности думать.

— Зачем вы напали на Безвременье? — повторил Кирай.

Гериал отрицательно качнул головой — мысли светоча были заняты ненавистью и абсолютным нежеланием отвечать на поставленный вопрос.

На мгновение перестав дышать, Кирай ударил ладонью по оголовью. Нож пробил колено насквозь, тогда как повстанец оставался неподвижен. Только глаза его потемнели от расширившихся зрачков, а на лбу выступили частые капли пота.

— Зачем вы напали на Безвременье? — снова задал вопрос Кирай, едва шевеля ножом, туго схваченным мышцами и костью.

— Каковы ваши цели?

Светоча переполняла боль, страх и отчаяние, но его мысли по-прежнему представляли сумбурный хоровод образов, никак не относящихся к интересующей егерей теме. Второй повстанец, оставленный у дерева напротив, был так же безропотно молчалив, и страдания товарища, которые он читал во взгляде едва вращающихся глазных яблок, не приоткрывали завесы его разума.