Слуга вечности

Да и отца мой уход сюда бы доконал. У нас мама занималась исследованием артефактов, поэтому его и злит то, над чем я работаю.

– И что потом с ней произошло?

– Не спрашивай. И у отца не интересуйся, он до сих пор сильно переживает. Но я тебе как исследователь скажу – я вижу, что порядок, который построили Легион, Магистрат и Кафедра приводит к стагнации. Общество Одаренных закостенело. Ты знаешь, что мы даже скопировать такие древние артефакты как Книга не можем?

– Тот самый толмуд, который заклинания раздает?

Верена кивнула.

– Да. Или Последний Покой Хатшеспут. Мы остановились в своем развитии, нам нужна свежая кровь и новый рывок. А Ордена занимаются только интригами и озабочены тем, кто больше под себя Одаренных подомнет.

– Ну с первого взгляда не скажешь. Вроде дружат между собой, на помощь оперативно прибегают.

– Это только на первый, – грустно улыбнулась Верена, останавливаясь возле ворот, – поэтому я тебя прошу – дай мне всего неделю. Через неделю ты все сможешь рассказать отцу. Он поймет.

– Так почему тебе самой с ним не поговорить?!

– Это все из-за истории с мамой.

– Совсем плохая история?

– Ужасная. И он все происходящее сейчас увидит через ее призму. Знаешь, мне тоже было нелегко решиться. Но когда гвардейцы отбили атаку на лаборатории и Яна…

– Это да девка, что атаку возглавляла?

– Угу. Она у нас в Эво лидер. Так вот когда она сняла портальную защиту, я решилась. Я открыла портал и перенесла саркофаг Хатшеспут в Эво. Понимаешь, этот артефакт наша единственная возможность, чтобы все изменить.

Да что там изменить, спасти Одаренных от медленного угасания. Я не могу тебе сейчас рассказать всех деталей, но просто поверь – мне нужна всего одна неделя чтобы изменить мир. И этот мир станет гораздо лучше прежнего. И для Одаренных и для людей.

Васильковые глаза Верены пылали огнем уверенности. Но Гордей вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на ее губы. Эх, таким прелестным ротиком можно отдавать приказы в духе «иди и спрыгни с десятого этажа». Но делать он этого не собирался.

Пообещав Верене, что он сохранит план спасения мира в тайне, он попрощался с ней горячо приобняв напоследок и вышел за ворота.

«Она меня возненавидит. И никогда не простит», – с сожалением думал Гордей, вызывая такси, –«Эх жалость-то какая, а у нас могли бы быть такие красивые дети! Ну или хотя бы прекрасный романтический отпуск на островах. Но если Коготь узнает, что я от него что-то связанное с дочерью утаил, он мне башку свернет. И будет сто раз прав.