Мастер белого шума

Липкий комок в груди так же бесследно растаял, выпустив мою душу.

Мог бы выпить. Не стал, слава Хаосу! Значит, я невиновен в его смерти.

И тут пробила меня запоздалая испарина. Как он меня назвал? Двоедушник? А ведь мертвым виднее! Выходит, я прав в своих выводах, и это уже совсем не игра, Даниэль Эспанса. Не ты притворяешься Фредди Миларом, а он пытается стать тобой.

Получается, чем дольше и успешнее я скрываюсь под его личиной, тем это опаснее для меня. Но смогу ли я теперь остановить начавшийся процесс? И как это сделать?

Так, чтобы и легенду поддерживать, и себя не выдать.

Хреново было то, что он как ржа, пристал так, что не отмоешь. Я даже мыслить стал его словечками! Ясно было одно: нужно попытаться узнать как можно больше о шаманской магии роненов. И в то же время попадаться в их удушающие объятия мне никак нельзя. Лучше держаться академии, пока могу, и искать знания у магов. Не может быть, чтобы они не изучали методы кочевников.

А еще лучше — узнать хоть что-то о менталистах. Сдается мне, если что и может спасти мой увязший в ловушке коготок и не дать себя сожрать, то это ментальная магия.

Может, мой дар имеет к ней какое-то отношение?

Посоветоваться бы с кем!

Такого приступа вселенсккого одиночества я не переживал, пожалуй с той ночи, как бежал семилетним мальчишкой от безопасников.

Я не успел ни пожалеть себя как следует, ни продумать тактику борьбы с Фредди.

Костер вдруг начал чадить, словно в него сыпанули горсть сырой хвои, и я закашлялся.

Словно дождавшись этого сигнала, мир содрогнулся, родив Зов.

Даже если вы никогда не слышали Дикий Зов (или, как его называют в глубинке, «Зов древних»), то не ошибетесь, когда его услышите. Это не звук, как можно подумать из названия. Это ощущение. Оно накатывает и погребает под собой, не оставляя ни единой возможности отгородиться, заткнуть уши или убежать.

Мама, когдаготовила меня к поездке в Пашбу, сравнивала это ощущение со стремительной кристаллизацией раствора. Вот только что была жидкость. Река, в которой ты барахтаешься всю жизнь, пытаясь куда-то выплыть наперекор течению, потому что по течению здесь плывут только неудачники, ведь впереди — обрыв водопада.

И вдруг эта река жизни замирает и в одно мгновение превращается в камень. И ты в нем — лишь муха, застрявшая в янтаре.

Вот такое ощущение вселенской могилы накрывает. Каменного саркофага. И ты понимаешь, что мертв. Мертв еще при жизни. И вся твоя жизнь была и есть — как полет мошки в капле смолы. Глухая тоска и безнадега.