Высокая вода

Даже сейчас, с этого искусственного куска кожи, на котором был отпечатан портрет, казалось, что девушка смотрит в самую душу, а ведь её уже не было живых.

— Так почему вы уверены, что Даниэлу похитил умано? Я не вижу здесь никаких следов созданий высокой воды. — Ренато считал себя опытным кавальеро, а значит, пропустить улики никак не мог.

— Его видели, — с трудом проговорила женщина, изо всех сил стараясь по-прежнему держать себя в руках, — возле нашего дома. И не один раз. Множество свидетелей видели умано совсем рядом, понимаете?.

.

Паола подняла глаза и посмотрела на кавальеро так, как будто тот был мессией, волшебником, способным обратить время вспять и спасти кого угодно от чего угодно. Но Ренато был обычным человеком, с клеймом заклинателя и опасной профессией, но всё же просто человеком.

— Понимаю, — сказал он, хотя ровным счётом ничего не понимал. Умано — редкие монстры. Они достаточны умны и осторожны, чтобы не рисковать зря.

Что могло заставить одного из них подняться на поверхность, да ещё позволить случайным свидетелям себя заметить?

Вернув портрет Даниэлы, Ренато опустился на колени, положил на пол перед собой мышонка с говорящим именем Тополино, а сверху на него — обе руки. Закрыл глаза, сосредотачиваясь.

«След».

Подвергшаяся заклятью игрушка на долю секунды будто ожила, дёрнулась, озарившись изнутри прозрачным синеватым пламенем, и выдала чёткий, не по времени хорошо различимый отсвет, обозначивший сначала всю комнату, каждый предмет в ней, а затем сосредоточившийся на подоконнике.

Вероятно, хозяйка заклятой на след вещи любила сидеть там, глядя в окно. Но, задержавшись на подоконнике, отсвет отправился дальше, через окно на улицу. Что ж, этот мышонок действительно был дорог Даниэле, раз нарисовал такую яркую картинку даже спустя столько времени.

— Вы собираетесь идти по следу прямо сейчас? — На лице Паолы появилось неподдельное восхищение.

Кажется, в её глазах Ренато только что превратился из мессии в целого бога.

— Разумеется, — Ренато чувствовал себя неловко, такими глазами женщины не смотрели на него ещё ни разу, — не люблю откладывать дела на потом, особенно... настолько печальные.

Кавальеро подошёл к окну и, придерживая шляпу, принялся разглядывать голубоватый отсвет, идущий вертикально вниз, к воде. Пожалуй, это действительно мог быть умано.