Везунчик Леонард. Чёрный корсар

Я понимал, что мое участие никому и ничем не поможет, и потому поднялся на мостик. Там за штурвалом уже занял место Стерк – мрачноватый верзила и один из особо доверенных людей Алавира. Сам шкипер продолжал метаться по палубе, пытаясь одновременно оказаться во многих местах: все-таки даже для такого небольшого корабля, как «Морской орел», людей у нас не хватало.

– Все нормально, капитан, – заверил меня штурвальный. – Сейчас отдадим кормовые швартовы и с богами отвалим.

– Нисколько не сомневаюсь, что все нормально, – буркнул я, подходя к Рейчел, которая поднялась на мостик вслед за мной.

Любимая с самым грозным видом сжимала арбалет.

– Лео, мы уже пираты? – спросила она.

– Самые что ни на есть, – кивнул я. – А ты – самый красивый из них, из тех, что были, есть или будут потом.

Вновь заскрипело, зашуршало, стукнуло, после чего распустился грот: главный, а потому – самый большой парус нашего корабля.

– Тогда к чему нам эта скорлупка? Могли бы и сразу на «Нетопыря» напасть.

– Так будет надежнее.

С берегом нас теперь связывал единственный швартов на корме, который успел натянуться как струна, поскольку частично набравший парусами ветер «Морской орел» рвался к выходу из гавани.

– Чего тянем? – спросил я у взлетевшего на мостик Алавира, как будто понимал, что вокруг происходит.

– Отходим, – кивнул он, и тут же канат был перерублен.

Теперь начиналось самое сложное.

У выхода из гавани стоял на якоре гигантский «Нетопырь», и «Морскому орлу» предстояло пройти мимо него. Гигант занял это место буквально вечером, когда в моих планах ничего изменить было уже нельзя, и нам приходилось лишь уповать на удачу.

– Алавир, на всякий случай приготовьте к бою гибмет.

Это удивительное устройство в случае прямого столкновения с «Нетопырем» нам не поможет нисколько. Ну как если сжимать в руке крохотный перочинный ножик, ожидая, что на тебя вот-вот нападет медведь, лев, тигр или любой другой крупный хищник.

– Есть, капитан!

– Лео, вон тот громадный корабль и есть «Нетопырь»? – прижимаясь ко мне, спросила Рейчел.

– Он самый.