Везунчик Леонард. Чёрный корсар

То ли по рассеянности, то ли торопился так, что не заметил, как лишился своего добра, то ли потому, что одному из людей Алавира была поставлена такая задача.

Надо ли говорить, что в мешке помимо поношенных вещей нашлось еще и несколько бутылок отличнейшего рома, стоимость каждой из которых была эквивалентна месячному жалованью городского стражника? Сильнейший соблазн, если учитывать, что сменят тебя только утром, а проверяющих не будет всю ночь, мы это специально выяснили. Хотя надо отдать должное стражам: обнаружив мешок, они прождали владельца до самого вечера.

Но когда мы приблизились к «Морскому орлу», двое из четырех, по-братски обнявшись, спали мертвецким сном. Два других еще находились в себе и занимались тем, что, уперев локти в дно перевернутой бочки, боролись на руках. Обычное для мужчин занятие, когда благодаря выпивке они вдруг начинают чувствовать, что в них вливается сила древних богов.

– Кто вы такие? – едва ворочая языком, спросил один из них.

– Гаир, ты что?! Это же он и есть! – толкнул его в бок другой, который говорил куда бойчее, но прикрывал ладонью один глаз, наверное, чтобы не двоилось.

И я поморщился, что делал каждый раз, когда меня так называли. Стражник на мое недовольство не обратил ни малейшего внимания, зато полез с просьбой, чего я тоже не перевариваю.

– Черный Корсар, – сказал он, по-прежнему не отрывая ладони от глаза, – может, возьмешь нас с Гаиром к себе? Мы оба с ним парни лихие!

– Нет!

Я был категоричен.

Этот момент мы с ним обговорили заранее. Стражникам, для их же пользы, необходимо придать такой вид, как будто они сопротивлялись долго и яростно, но слишком неравны были силы. И в то же время нужно было не нанести им серьезных увечий. Во всяком случае, стоило их связать и вставить в рот кляп, чтобы они не подняли тревоги.

– Есть, капитан! – Алавир негромко свистнул, и все на палубе пришло в движение.

Тут же подали на берег трап, и спеленатые и охающие стражники, которых наши парни тащили на руках, исчезли во тьме, а на борт «Орла» поднялись все те, кто непосредственного участия в захвате корабля не принимал.

Заскрипели блоки, на бушприте затрепетал поднятый кливер, и нос «Морского орла» начал медленно отдаляться от берега.