Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Конечно, в присутствии Ульена и остальных лучше не забывать о правилах приличия, но наедине даже не вздумай называть меня господином.  

Лестница наверх, в этот раз показавшаяся Онике намного шире и длиннее, чем в первый, закончилась светлой аркой открытой двери. Девушка сощурила привыкшие к полумраку темницы глаза.

– Фух, это было мрачное местечко, – Зоревар тихо рассмеялся. – В дворцовую темницу обычно отправляют провинившихся слуг, но гостить внизу им не нравится, так что все стараются не отлынивать от обязанностей.

– Да, таких, как я, не пускают в столицу, – Оника повела плечами, изображая смущение. 

– Чем ты занималась? Расскажи немного о себе, тогда я смогу подобрать тебе занятие по способностям.

Зоревар вел Онику долгой вереницей коридоров, которые заполонили строители, восстанавливающие стены и отделку. Без применения магии работа грозила затянуться на недели, но единственными магами, которым разрешалось находиться на территории дворца, были ментальные.

– Южный тракт никогда не бывает пуст. Торговцы и ремесленники везут свой товар со всего Огнедола, так что я чистила лошадей, подносила воду, иногда помогала собирать рассыпавшийся груз. Последнее – реже, большинство думали, что я хочу их обворовать, – Оника с увлечением рассказывала о своей никогда не существовавшей жизни. Она продумала все до последней мелочи, и, понимая, что каждый пекарь, портной и трактирщик знает своих помощников, выбрала частью своей истории неприглядную жизнь девушки с тракта.

– Что ж, – подытожил Зоревар, решив вежливо довольствоваться историей о лошадях и рассыпавшемся товаре, – у нас небольшой недочет прачек, а благородные зады не обрадуются сну на несвежих простынях. Только не подумай, у меня и в мыслях не было причислить к прочим госпожу Арнору!

Оника рассмеялась в платок и уже без грусти в глазах взглянула на Зоревара, в очередной раз убедившись, что кокетство – лучшее оружие женщины. 

«Конечно, есть еще воздушный клинок, но друзей однозначно лучше заводить другими методами», – подумала она и поднявшаяся из глубин тоска по сероглазому лучнику неприятно кольнула в груди, еще помнящей боль от пронзившей ее стрелы.

Со строительных лесов, где рабочие старались пристроить поднятую на лебедке длинную мраморную балку, донеслось зычное: «Берегись!». Толстый канат, проточенный вездесущими мышами, с треском лопнул, отпуская зависшую в воздухе плиту.