Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Об этом знала и Всевидящая Мать, которая и позволила девушке остаться, и стража, и почти вся прислуга. Удостоверившись, что он не раскроет об Онике ничего, что она сама не позволила узнать, Дэрк приступил к активным действиям. Он не знал, выпадет ли ему еще один шанс увидеться с дочерью Сапфира за время его присутствия во дворце, так что этот было глупо упускать. Главное, чтобы она доверилась ему, поняв, что он не подведет ее.

Крайснер зашелся безудержным смехом, чем вызвал непонимание своих конвоиров и негодование Ульена, отвлекая того от распускаемого им ментального тумана, скрывающего чужие мысли и окутывающего пеленой всякое применение магической силы.

– Вы издеваетесь! Нет, серьезно, вы уверены, что вам в чай не подмешивают дурман-корень? 

Церковники не остановили вырвавшегося из их кольца ментального мага, решив бездействовать, пока Первый советник не отдаст другого приказа. Но Ульен, посерев от злости, молча наблюдал за вжавшейся в стену горничной, пропускающей конвой, и направляющимся к ней Крайснером.

– Да ладно, правда что ли? Мои глаза меня не обманывают? Нет, нет, это и правда укротитель стихий! Здесь, во дворце самой Всевидящей Матери! – Дэрк бесцеремонно схватил горничную за руку, отчего та выронила полотенца, и, глядя в полные страха глаза, усмехнулся, пальцем сдвигая ленту на лбу. – Совсем свеженькая! А, я понял, это новое веянье моды – держать при себе крошку укротителя стихий. Или все дело в очаровательной мордашке?

«Если ты все это время была здесь, а след от клейма еще не зарубцевался, выходит, что-то вынудило тебя раскрыться.

Дэрк надеялся, что Оника сможет приоткрыть ему часть своего сознания, но все, что он слышал, это непонимание и страх. 

– Оставь девчонку, Крайснер, это тебя не касается, – сцена, устроенная Дэрком, привлекала все больше взглядов проходящих мимо слуг, что злило Первого советника еще больше.

«Проклятье, Оника!»

Дэрку ничего не оставалось, как отпустить руку девушки, когда его предплечье пронзила жгучая боль. В кожу будто бы вонзилась тысяча игл. Понимая, что в таком состоянии он не сможет сохранять невозмутимость, ментальный маг отрезал все ощущения, приходящие из руки. Одарив Онику красноречивым взглядом и убедившись, что Ульен ничего не почувствовал, он вернулся к своему конвою.

– Повеселили вы меня, конечно, на славу.