Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Не желая и дальше страдать от нетерпения, без лишних слов Зоревар извлек на свет и протянул девушке немного примявшуюся салатовую ленту.

– Уверен, тебе и самой будет проще, если все вокруг перестанут пялиться на…, – церковник запнулся, посмотрев на еще свежий ожог. – Ну, ты понимаешь.

– Разве скрывать метку не запрещено Церковью? – недоумевая, Оника смотрела на холодящую руку ленту.

– Те, кому должно, прекрасно знают, что ты маг, а остальные обойдутся и без пищи для пересудов. Конечно, разговоры не прекратятся, но тыкать в тебя пальцами будут меньше: далеко не всем известно, как выглядит живущий во дворце укротитель стихии.

Представляешь, некоторые даже считают, что это один из поваров.

– Спасибо, Зоревар.

– Как ты вообще справляешься, Рони? – он указал на пустующую под карликовой вишней скамью, предлагая присесть.

– Если не слушать, что говорят вокруг, и избегать зеркал, можно даже забыть о скрывающемся внутри проклятом даре. Я совсем его не чувствую, будто его и нет вовсе. Жаль, что это не так.

– Пройдет немного времени, и ты свыкнешься, – Зоревар не знал, так ли это, но чувствовал, что должен что-то сказать. Бурный всплеск смеха в глубине сада и показавшиеся горничные помогли ему справиться с неловкостью. – Алестия жаловалась, что ты за весь день проронила не больше пары слов, чем довела ее до зеленой тоски.

– Мне кажется, горничной не следует быть многословной.

– Что ты смышленая, она тоже говорила. Впрочем, последнее мне прекрасно известно, – заметив Зоревара, Алестия оставила шумную компанию горничных и направилась к собеседникам.

– Господин Зоревар, – проходя мимо, девушка поклонилась и хитро улыбнулась, а церковник не упустил возможности ущипнуть горничную ниже спины.

– Ты говорил, что не любишь подобного обращения, – заметила Оника, когда Алестия скрылась за углом.

– Не всегда. Здесь все сложно. Ты жила вдали от дворца и Берилона, а нездешним трудно понять все хитросплетение взаимоотношений под белоснежными куполами.

Еще один взрыв смеха привлек внимание Оники и Зоревара к шумящим в стороне горничным.

В центре всеобщего веселья находилась низенькая нескладная девушка с круглым лицом, в центре которого уместились пуговки-глаза, кривоватый рот и курносый, напоминающий свиной пятачок, нос. Одна ее нога была короче другой, от чего горничная прихрамывала, забавно заваливаясь набок. Впрочем, никто не смел сказать в ее сторону одного насмешливого слова, предпочитая поддерживать отпускаемые самой девушкой остроты.