Проклятие и искупление. Том 3. Единство

И пусть презрение церковников к укротителям стихий было в разы меньше, чем ненависть магов к служителям Церкви, но его было достаточно, чтобы не желать делать что-либо в интересах клейменных печатью Проклятого.

– Об этом просил Кристар, а мне сложно ему отказать. К тому же, как показала жизнь, тебя крайне полезно иметь рядом, – Зоревар придержал Онику за плечо и посмотрел прямо в глаза. – У тебя есть замечательнейшая привычка спасать Кристара от неприятностей, когда приставленная к нему охрана не справляется.

Зоревар быстро пожалел о своих словах, увидев отчаяние на лице девушки. Все же, она была совершенно обычным человеком, пусть и со шрамом на лбу, и нутром мага, но церковник, как бы не пытался, не находил в себе и намека на чувство неприятия.

– В любом случае, я ценю общество Кристара, так что теперь я в долгу перед тобой. И вот моя скромная попытка вернуть его.

Зоревар толкнул украшенную резьбой створку дверей, перед которыми они остановились.

«Что он там говорил о счастливой звезде?» – Оника не верила своей удаче.

Из просторной комнаты с застеленными вышитыми покрывалами кроватями всего в один ярус повеяло сухим аромат травяных мешочков, спрятанных под подушками. На широких подоконниках лежали мотки ниток и ткани, среди которых нашли свое место и несколько книг.

– Тогда как простая прислуга ютится во флигеле первого этажа, горничным отведена комната в теплом крыле второго, – Зоревар говорил с видом торговца, расхваливающего товар. – Помнишь, ты как-то примеряла наряд горничной? Вот, хотела – получай. Управляющая уже оповещена о твоем приходе. В общем, располагайся. И не забывай про условие твоей службы во дворце.

Церковник впихнул девушку в комнату и, притворив дверь, тяжело вздохнул. Как и в первый день, взгляд разномастных глаз по-прежнему вытряхивал из него всю душу. Приняв полагающий будущему советнику вид, Зоревар поспешил к покоям Кристара принести хорошую новость.

В отличие от вечно переполненной жизнью комнаты Ильги, эта была тиха и спокойна, с размеренностью притаившейся в складках одеял, пока их хозяйки отсутствовали.