Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Люфир знал о существовании некоего места, где скрываются мятежные маги, но до последнего времени искренне полагал, что Командору не известно о его точном местоположении. В сколь многом он еще ошибался?

– Похоже, ты оказался прав в том, что далеко не все маги Убежища заняты делом, – понизив голос, сказала Мелисса, когда под высокой аркой появился Цейра с двумя товарищами. Их лица не предвещали ничего хорошего. За спинами тройки топтался мальчик лет десяти, всем своим видом выражающий желание убежать подальше.

– Я приношу свои искренние извинения за произошедшее у храма четырех стихий, – Цейра остановился в десятке шагов от троицы. – Как и всякий вольный маг, вы понимаете мою нелюбовь к церковникам, а тем более к этим ментальным предателям. Что уж говорить о Смиренных.

Цейра посмотрел на Люфира и ухмыльнулся в предвкушении предстоящего акта правосудия.

– Кстати, прошел тут один слушок. Даже вообразить такое сложно: в Убежище пришел Смиренный! Я с товарищами, конечно же, не поверил этому отвратительному наговору, но вдруг оказалось, что один мой юный друг узнал этого лицемерного гада, якобы стоящего за покой и гармонию в душах магов.

Спутники Цейры вытолкнули упирающегося мальчишку прямо ему в руки. После неудачных попыток вырвать плечо из пальцев Цейры, парнишка притих и со страхом в глазах посмотрел на Люфира. Лучник помнил мальчика даже лучше, чем тот его.

– Так вот, мой маленький друг рассказал об ужасном дне, когда он, будучи семилетним ребенком, стал свидетелем того, как его отца схватили маги Ордена. Он был добропорядочным жителем Огнедола и прекрасным магом, но устал от несправедливости церковников, а воспротивившись, стал добычей находившихся тогда в деревне Смиренных. Тогда мальчик лишился отца, а лицо капитана отряда магов Ордена стало приходить к нему в ночных кошмарах. Я думаю, что ребенок имеет право на правосудие.

Тот кивнул, пытаясь спрятаться за Цейрой от внимательного взгляда Люфира. 

– Вот видишь, – на ладони Цейры вспыхнуло пламя. – Не знаю, почему Волин позволил тебе остаться. Старик стал слишком мягок. Но, если он забыл о страданиях, что терпят маги из-за Церкви и Ордена, то мы об этом хорошо помним. И я позабочусь о том, чтобы у тебя осталось напоминание получше, чем это уродство на твоем лбу.