Проклятие и искупление. Том 3. Единство

– Люфир не чужой мне, и я хочу помочь решить эту проблему, – она кивнула на кандалы на запястьях узницы.

– Неужто клонишь к тому, что согласна помочь мне выбраться отсюда?

– Не в том смысле, о котором вы подумали, – Оника натянуто улыбнулась. – Нет, не скрою, что я могла бы убедить Командора и Командующую выпустить вас, и повторная проверка ментальным магом показала бы вашу полную лояльность к новому порядку. Но, даже если бы я согласилась утаить правду от Люфира, чего я делать, конечно же, не стану, он все равно узнал бы об этом.

Таэла молчала. В какой-то момент в ней зажглась искорка надежды на возможность побега, но она сменилась ядовитой злобой на девчонку, явившуюся поиграть с ней. Она прожигала взглядом чашку, но все не решалась оттолкнуть ее.

– Я не хочу, чтобы ему пришлось пройти через подобное, – продолжила Оника. Ей хотелось, чтобы того, что она знала о сидящей перед ней женщиной, пойманной, но не сломленной, хватило, чтобы достучаться до нее.

Презрительно фыркнув, Таэла толкнула чашку ногой. Напиток пролился на холодный камень.

– Если Огнедол с его порядками так вам ненавистен, вы сможете отправиться к Небесным Кочевникам. Уверена, они примут вас.

– Откуда ты знаешь о них? – Таэла взвилась, словно кошка, защищающая котят от крысопса.

– Мы нашли Гнездо где-то год назад, – Оника стерпела полный ненависти взгляд. – Пожалуйста, прислушайтесь ко мне. Иначе, боюсь, вам с ним больше не встретиться.

– Убирайся, – прошипела Таэла и удивилась, когда девушка послушно поднялась. Ее рука нырнула в глубокий карман полушубка.

– Вот, – Оника протянула женщине раскрытую ладонь, на которой лежала фигурка парящих сизокрылов, – Люфир просил передать.

Почувствовав прикосновение прохладных пальцев, забравших вырезанных из дерева птиц, Оника болезненно нахмурилась и поспешила добавить:

– Думаю, он хотел бы когда-нибудь получить их назад.

Дверь давно закрылась за гостьей темницы, пролитый чай окончательно остыл, а пальцы все так же поглаживали старательно вырезанные перья на крыльях, когда Таэла неожиданно осознала, что птичьи грудки теплятся своим собственным теплом.