Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Бормоча проклятья, он взвалил Люфира на спину и поплелся к дому, провожаемый взглядами окон пробуждающегося города. 

* * *

Каменная пустыня надвинулась со всех сторон, карабкалась в небо продуваемыми ветрами грядами. Холод тут же забрался под легкую рубаху, стоило Люфиру оказаться среди серых глыб, скалящих кривые зубы.

Башня белым шрамом распорола небо на другой стороне кряжа. Для терзаемого ветрами лучника преодолеть такое расстояние представлялось еще более тяжелым испытанием, чем путешествие по песчаной пустыне.

Осматриваясь, он надеялся отыскать встретившего его в прошлый раз хозяина башни, но ему не удалось высмотреть даже тропку среди камней. Стоять на месте было бессмысленной тратой времени, и Люфир начал пробираться в направлении башни. Предполагая, что ему опять придется заплатить за целительсьтво, он хотел сам выбрать время для встречи с Мориусом, чтобы не проснуться беспомощным в разгаре сражения.

Резкий удар сбил руку с выступа, за который придерживался лучник. Тот потерял равновесие и сорвался вниз, чудом не разбив голову о камни.

– И снова этот нахальный мальчишка, – Мориус сидел на камне, с которого только что сшиб Люфира, и вертел в руках трость. – Ты имел наглость решить, что раз я позволил тебе отделаться легким недомоганием, ты можешь призывать мою силу забавы ради? 

Люфир даже не успел понять, когда Первый маг переместился. Костяной набалдашник трости уперся в горло, холодя кадык своим прикосновением.

– Мне нужно было как-то попасть сюда, чтобы передать то, что я узнал. То, о чем вы просили.

Угроза во взгляде Мориуса сменилась заинтересованностью. Трость дернулась и ударила в камень рядом с головой Люфира. Только моргнув, он осознал, что серое небо над ним виднеется через крышу башни, а сам он лежит на полу первого этажа.

– Хочешь сказать, что ты не так уж и бесполезен? – Мориус упал в кресло и перекинул ноги через подлокотник. – Так рассказывай, если есть что.

Люфир не спеша поднялся с гладких плит и занял уже знакомое ему кресло, обменялся с Первым магом прямыми взглядами. Что-то изменилось в поведении духа с их последней встречи: то ли в этот раз его одолевал приступ безумия, то ли втайне он был рад появлению собеседника.

Без лишних прелюдий Люфир начал цитировать письмо, оставленное в Безвременье сыном Мориуса. Он помнил каждое слово – один за другим символы всплывали в его памяти мерцающими начертаниями на монолите.