Проклятие и искупление. Том 3. Единство

– И кто еще из нас двоих был задиристым укротителем огня? А я все гадал, чего он так на меня взъелся. Решил было, что это все тлетворное влияние Эжен: в жизни не встречал мага, так же безропотно принимавшего свою участь. Но теперь, кажется, я вижу, в чем была причина. Когда там пробудилась твоя сила?

Фьорд замешкался, когда вопрос застал его врасплох. Череда событий, которую повлек за собой его побег из дома, слилась в одну долгую витиеватую тропу, без времени и дат.

– Летом будет три года, – ответил Люфир, следивший за разговором.

Ренар окинул лучника придирчивым взглядом и тут же о нем забыл.

– Где-то в то время я и навестил старого друга, – мужчина криво усмехнулся. – Видно, тогда Горальд был слишком огорчен, что сынишка оказался магом, и ударился в свои старые подозрения касательно моего причастия к твоему рождению. Как ни как, не каждый день в семье магов камня рождается укротитель огня.

Толстяк крякнул, а Фьорда бросило в жар. Изогнув бровь, Люфир наблюдал за ситуацией, готовый в любой момент вмешаться.

 

– Какой пылкий! Не горячись, парень, я не посягаю на честь твоей матери. Всего-то излагаю историю моих странствий. Но давай-ка поговорим о тебе. Я не вижу метки на твоем лбу. 

– Я оставил дом в день девятнадцатилетия. Мне пришлось сбежать, так как один…, – Фьорд запнулся, чуть не произнеся «друг», – парень из деревни раскрыл меня.

– А ты не промах, раз за столько времени не дал себя взять ни церковникам, ни псам Ордена, – Ренар непонимающе нахмурил брови, когда Хассу взглядом указал на Люфира.

– Ладно, оставим прошлое, нам и в настоящем хватает неразберихи. Меня не было каких-то полгода, а здесь уже все с ног на голову встало. Но, раз маги начали покидать Орден, как некоторые толкуют, не мне судить об этом. Авось это и есть те самые признаки очищения, которых все ждут. Беспокойные нынче времена.

Гости слонялись по гостиной, толпились у столов с угощениями и в тихих уголках, увлеченные беседами. Прислушиваясь к чужим сплетням и распуская собственные, они то и дело поглядывали на разношерстную компанию, собравшуюся в стороне: ловкача Ренара, нерасторопного портного Хассу, одного из бойцов Вихра и Смиренного, молчаливым пятном затесавшегося в их ряды.

Домра стихла, напоследок тихо простонав, когда игравшая на ней музыкантша оставила инструмент у кресла. Внимание женщины, одетой по последней моде Безвременья в приталенную рубаху с яркими алыми нитками, привлекла завязавшаяся беседа, обрывками долетавшая до нее между тактами.