Проклятие и искупление. Том 3. Единство

* * *

Мягкие перины и воздушные подушки не могли подарить сновидения возбужденному уму. Забравшись в кровать, Кристар долго не мог уснуть и следил за луной, ставшей светлым пятнышком на замерзшем стекле. Он хотел бы проговорить с сестрой ночь напролет, ведь было столько всего, о чем он мог спросить ее и что рассказать, будто бы между ними и вовсе не было долгих лет, проведенных порознь.

Кристар и сам пугался того, насколько естественными и привычными казались ему их разговоры. С момента знакомства с Рони, он удивлялся, как легко и спокойно он чувствовал себя в обществе совсем незнакомого человека.

Без каких-либо разумных объяснений ему хотелось довериться ей, открыть всего себя без страха быть непонятым и отвергнутым. Раньше он списывал все на юношескую влюбленность, не похожую ни на одно чувство, испытанное прежде.

Теперь же связь с сестрой стала еще желаннее. Рони принесла с собой надежду на исполнение самых невероятных желаний: дар мага и настоящую семью, в один день воскресшую и кажущуюся настолько близкой, что стоит только протянуть руку и коснешься.

Привыкший жить в мечтах, Кристар не собирался отказываться от посланного ему Небом благословения, манимый светом еще недавно неисполнимых грез.

Он с трудом смог заставить себя отправиться на тренировку с Зореваром, а после спешил вернуться к себе, чтобы поскорее встретиться с девушкой, открывшей для него дверь в совершенно иной мир.

Когда Оника вошла в покои, по обычаю неся блюдо с завтраком, она сразу заметила убранную постель и царящий в комнате порядок.

На ее удивленный взгляд Кристар только пожал плечами.

– Меня и без того распирает смущение, что тебе пришлось все это время убирать за мной, – произнес он, после того, как попросил сестру разделить с ним завтрак. – Так что теперь я и сам справлюсь с тем, что полагается делать горничной, когда никто не видит. Святые небеса, все это время ты возилась со стиркой, потом стала горничной – и все это, только чтобы быть рядом.

– Поверь, я видела вещи и похуже, чем ночной горшок господина Шарафа, – Оника рассмеялась, смахивая с губ крошки песочного печенья.

– А я ведь до сих пор не знаю, чем ты занималась все это время. До того, как попала во дворец.

– Сидела с книгами и училась укрощению стихии. Меня готовили как боевого мага, а жизнь в обеспеченной семье давала достаточно времени для обучения. 

– И никакой помощи проезжим торговцам и всего вытекающего?

– Никакой, – смущение на лице брата развеселило Онику.