Легенда о Лазаре 6. Тот, кто сражается с чудовищами

К счастью, появившаяся где-то за неделю до знаменательной даты танильская принцесса Айниталия быстро навела порядок, пригрозив уже совсем распоясавшимся аристократам гневом каганата за нарушение общественного порядка. На улицах тут же стало намного спокойнее.

Но люди продолжали прибывать, довольно скоро превысив количество жителей Брайма в несколько раз. И окончательно избавиться от всех возмутителей спокойствия было невозможно.

Влияние каганата было велико, но, как говорится, не пойман – не вор.

Однако, за день до зимнего солнцестояния всё резко изменилось.

С наступлением рассвета на главной площади Брайма появился человек. Молодой, лет двадцати пяти – тридцати, гладко выбритый, с белыми, как молоко, волосами и чернильно-чёрными глазами.

Он сидел прямо на каменной брусчатке, ничуть не боясь испачкать строгий серый костюм, какие были в моде лет десять назад, и, легко улыбаясь, провожал глазами самых ранних пташек, вышедших на улицы за свежими продуктами к завтраку или только-только возвращавшихся с ночных гулянок.

Поначалу ничего не происходило. Редкие прохожие, слишком сонные, чтобы разбираться, что за ненормальный сидит на камне в разгаре зимы, просто пробегали мимо, спеша по своим делам.

Но тут вдруг какой-то аристократ, благодаря десятку выпитых бокалов вина убедившийся в своей неуязвимости, решил выяснить, по какому, собственно праву, этот неизвестный просто сидит и никого не трогает.

Что именно произошло, никто не понял. Но буквально спустя секунду после того, как пьяница раскрыл рот, чтобы высказать человеку своё неудовольствие, его тело, кувыркаясь в воздухе, словно потерявший хвост воздушный змей, врезалось в стену одного из домов, окружавших площадь.

Раздался чей-то визг, послышалась ругань, к пострадавшему, бросив прямо на дорогу небольшую корзинку, которую нёс в руках, устремился мужчина лет сорока в характерном костюме лекаря.

Довольно оперативно появились стражники, причём не только городские, но и из дружин разных аристократов. Непорядка в своём окружении правители не терпели.