Грешник

Хрустальным и фарфоровым фейерверком рассыпалась посуда. В воздухе остро запахло озоном.

Любовники опустились на ковёр, все ещё не размыкая объятий. Губы коснулись губ и длинный поцелуй, исполненный нежности, завершил тот магический шторм, которым сопровождалась эта нечаянная близость. Поцелуй, который и не думал заканчиваться.

***

– Марко, что у тебя с руками? – спросила Анна, увидев на ладонях мужчины ожоги.

– Ты выплеснула наружу столько силы, что это было на редкость ощутимо, – спокойно произнёс Охотник.

– Но мне не было больно.

– Вообще-то мне тоже. Мне было чудесно.

– И мне. Знаешь, у меня это первый раз. Ну, я имею в виду так, чтоб по желанию, – сказала Анна смущённо.

– Я понимаю. У меня тоже. Никогда не делал это с колдуньей. Боюсь, что, если продолжим в том же духе, спалим к чертям весь особняк. Баст будет недовольна, в конце концов, это её дом, – произнёс Маркус весёлым голосом.

– А мы аккуратно… Продолжим?! Марко, ты же говорил… – в голосе Анны отразилась смесь недоумения и надежды.

– Анни, так уж вышло, что всё стало сложнее, чем просто искупление. Ты… В общем, я к тебе привязался. Давай считать так.

– И с чего бы это?

– А с того, что ты не просто глупая баба, попавшая в переплёт. Ты – человек, готовый пожертвовать жизнью ради своих целей. Причём, не только ради себя. Я частично ощутил то, что тебе пришлось пережить, когда был проводником Окулуса.

– Ты видел?

– Не видел, но ощутил. Этого мне хватило. Но ты взваливаешь на себя слишком много, – произнёс Охотник

– Да заткнись ты уже, Марко! Я все решила, и не тебе меня переубеждать! – горячо ответила девушка.

– Безумству храбрых поем мы песню… – продекламировал Маркус. – Русинский писатель Горьков. Они там, на севере, знают толк в фатализме и самопожертвовании.

– Марко, скажи мне одну вещь… – продолжила Анна, стараясь придать своему голосу максимально будничное выражение.

– Я не пытался. Это часть ритуала. Видишь ли, Анна, дело в том, что для того, чтобы ты смогла сделать то, что сделала, тебя надо было привести в особое состояние сознания. Запустить твой мозг на максимум и вообще – минимизировать его связь с телом. Сделать это можно было, введя тебя в состояние клинической смерти, как это называют Магос Медикум.

– Постой, ты же меня утопил! – воскликнула Анна.