Гамбит некроманта

Движение руки — тонкая длинная нота, взятая скрипкой. Взмах стройной ножки — трель свирели. Груди — полные водой меха, готовые утолить жажду всех путников, умирающих в пустыне, — колыхались в такт биению потусторонних барабанов. Она провела по ним пальцами, будто намекая; взяв прямо из воздуха золотой тонкий жезл, ударила им по камню.

— Осторожно! Расколешь же! — выкрикнул Некр, благо, голос вовремя осип, и не позволил ей расслышать слова.

Выругавшись, некромант замотал головой, но от потусторонней музыки так и не сумел избавиться.

— Некр?.. — обеспокоенно начал Роман.

— Я справлюсь. И какая же удача, что ты лишен потустороннего слуха, — снова помотав головой, смущенно проговорил он, поймав себя на том, что отстукивает ритм по гарде Демона. Не хватало еще начать пританцовывать!

— Я лишен его вообще. Медведь отдавил уши в раннем детстве, — сжимая его плечо проговорил Роман. — Но это не значит, будто я не слышу эту какофонию.

«А не должен бы», — подумал Некр, прикусывая губу.

В этот момент вздохнули трубы, вновь дрогнула земля, и граница, пролегшая между мирами, истончилась еще сильнее. Некру показалось, будто теперь она не толще бумажного листа. Захочешь — проткнешь и пальцем.

— Что она делает?! — воскликнул Роман. Кажется, весь ужас ситуации наконец-то дошел и до него. Девица же, не замечая зрителей, а может, наоборот, красуясь перед ними, все сильнее и ожесточеннее танцевала на камне обереге, выбивая чечетку голыми пятками и призывно выгибаясь.

— Пронзает и призывает, разумеется, — пояснил Демон и, перейдя с серьезно-информативного на вожделенно-озабоченный тон, заскулил: — Давай, детка. Да-да-да! — при этом он нагрелся так, что почти обжег Некру пальцы. — Очнись, мальчишка! Я думал, ты тверже, — это уже ему. — Не стыдно, страж Нави, в реку тебя Смородину?!

Некр моргнул и с шумом выдохнул застоявшийся в легких воздух:

— Ты настолько хочешь избавиться от меня?

— Чушь, не пори.

— Тогда стыдно.

Он действительно завис, застыл на месте, словно обращенный в камень несчастный под взглядом Медузы Горгоны; как незадачливый мореход, плененный пением сирен, поддался очарованию потусторонней музыки, а тем временем вытекавшая из пустых глазниц твари кровь пятнала и разрушала оберег — последнее спасение для них двоих и всего этого мира! Всей Яви!

— Сдохни, тварь! — похоже, Роман разобрался сам, не дожидаясь его нудных объяснений.