Папины хлопоты

Волосы второпях собраны убраны от лица при помощи массивного золотого ободка. А глаза-то как пылают! Удерживая моего ребёнка грязными лапами за шею и талию, мерзавец воровато оглядывался по сторонам, явно начиная паниковать. Именно прижавшаяся к её животу рука удерживала уже хорошо знакомую мне эльфийскую гранату, которая тревожно посверкивала, а значит была готова к взрыву.

Увидев меня, Лиза широко улыбнулась:

- Пап, ну почему так долго? – Это был скорее не укор, а приветствие, на которое я ответил скупой улыбкой, сделав два осторожных шага в сторону дочери и похитителя.

- Отпусти её, - сдерживая гнев, сказал аз многогрешный, глядя в глаза мужчины. - Тогда разрешу тебе уйти живым.

Тот задумался, а я тут же окинул тревожным взглядом дочь, которая сжала кулаки, да так, что они начали подрагивать. Нет, это бы не страх.

- Милая, не надо! – успел выкрикнуть я, сделав ещё один шаг вперёд, но было уже поздно.

Всё произошло слишком быстро! Рыбка моя резко приподняла правую руку локтем вверх и просунула ладонь между телом и рукой человека Максима, освобождаясь от захвата.

Буквально за мгновение до взрыва Рофур-умничка, подобравшийся ближе всех, выдернул девчонку из объятий падающего на бок похитителя, прикрыв себя и её тяжёлым горгонионом.

Бабах! Граната взорвалась, и камни под нашими ногами зашатались, а потом прямо на месте взрыва образовалась большая трещина, в которую благополучно свалились моя дочь и гном.

- Дум! - проорали гномы внизу, и тут же последовала команда, возвещавшая о начале сражения: - Бирн!

Мы, разбросанные в разные стороны взрывом, бросились к отверстию, оскальзываясь на крови разорванного на части человека Максима.

- Тут внизу вода! Вода! – успокаивал меня Лоник, заглядывая вниз.

- Да что твоя вода! – ворчал Рибур, вцепившись в край трещины латными перчатками. - Лишь бы каменюки от смотрильни им на голову не свалились.

Клефт, бросив быстрый взгляд вниз, кивнул мне и сиганул вниз. Парашютист.

За стенами форта гремела сталь, ломались копья, и всё это смешивалось с криками ярости и боли. Хорошие бойцы там погибали, только чтобы спасти одну единственную девчонку, а я тут подвёл их, не справившись с бомбистом местного разлива.