Папины хлопоты

Амбал, икнув от удивления, попытался пошарить рукой под прилавком, но сделать что-то серьёзное не успел. Клац! Ловко запрыгнув на витрину, клефт вонзил нож в руку тестомеса, пригвоздив конечность к поверхности.

- Вторую клешню на прилавок положил, чтобы я её видел, - неожиданно охрипшим голосом пробасил Ларингит, заставив здоровяка выпучить от удивления глаза и забыть на мгновение о боли.

«Вот тебе и Красная шапочка», - снова не смог сдержать улыбки я.

Лаврентий Павлович, избавившийся от крепких объятий малыша, мягко приземлился на лапки и молнией метнулся в подсобное помещение.

Дальнейшее закрутилось с такой скоростью, что у меня не было времени думать. Оставалось только положиться на реакцию и интуицию.

Пока я удерживал амбала на прицеле, Ларингит громко свистнул, подавая сигнал гномам, и бросился в погоню за зеленоглазой беглянкой. Однако, как только тот ушёл, здоровяк, зарычав, оторвал пробитую полоской металла лапищу от витрины и кинулся на меня.

Аз многогрешный успел нажать на спусковой крючок трижды. Первый выстрел угодил в грудь, а остальные в руку противника, которой он закрыл голову. Его удар не достиг меня, но вдребезги расколол на части стеклянную дверь. Проходившие мимо горожане с изумлением замерли на мостовой.

Оказавшись за спиной нападавшего, я успел ещё дважды выстрелить. Оба попадания были в цель.

Думаете, всё? Не тут-то было, берсеркер снова зарычал и начал размахивать метательным ножом, да так ловко для его комплекции, что всё же сумел перерезать мне тактический ремешок на груди.

Пистолет-пулемёт, брякнув, рухнул под ноги, а мой противник с радостным воплем снова атаковал. Гоблинский кинжал трижды вонзился в правый бок Бюркеля, а последний удар угодил прямо в затылок. Дёрнув щекой, амбал закатил глаза и рухнул лицом вниз.

Поднять оружие, к сожалению, не успел. Откуда-то из-под потолка по мне выстрелили из кремневого пистолета, а затем ещё раз. Нырнув в коридор, уходящий внутрь пекарни, я увидел труп с перегрызенным горлом в луже крови, спуск в небольшой круглый зал с печами и столами, где никого не было, но стоял запах сдобы и дрожжей, а также ещё одну лестницу у стены, ведущую наверх.