Папины хлопоты

Тра-та! Трата-та! До того, как началась атака гномов мне удалось уничтожить ещё восемнадцать противников, в том числе и бывшего короля, которому пуля пробила лёгкое, и он за минуту захлебнулся собственной кровью. Хирд довершил разгром, уничтожив испуганных стрелков за считанные минуты, не забыв, впрочем, и о группе у дороги.

Когда с сопротивлением было покончено, мы спустились вниз и замерли у изуродованного пулями склада, гадая успели ли. Счетовод был прав, ребята действительно пытались прорваться.

- Всё закончилось, выходите! – прокричал я чуть охрипшим голосом.

Наконец, дверь со скрипом приоткрылась, и я встретился взглядом с осунувшемся, похудевшим Бесом, левая рука которого была неподвижно вытянута вдоль туловища.

Неистовый бросился к измождённым, израненным гномам, вереницей потянувшимся к нам, с распростёртыми объятиями, но, не добежав буквально пару шагов до Пилли, голова которого была перевязана грязной тряпицей, заорал на декануса:

- И чего это ты тут натворил, негодник!? Воинов Стального клана заперли, как крыс в каком-то бараке! Всё ты, ты…!

Молодой гном, понурив голову, только кивал и повторял: «Простите, мой Dominusberg», «Я виноват, мой Dominusberg», «Больше не повторится, мой Dominusberg», и всё в таком роде.

Когда страсти улеглись, и пострадавшим сделали перевязку и как следует накормили, мы с Рофуром уединились в изрядно продырявленном складе, тупо уставившись на огромный пустой сундук, в котором вполне могло поместится и пару человек, не то, что худенькая девушка.

- Он твой сын, - сказал я, снимая с ног мокрые ботинки.

Командир Стальных вздрогнул, словно его ударили плетью.

- Откуда ты узнал?

- Ты всегда орёшь на тех, кого любишь, - за обувью последовали носки, которые я тщательно выжал.

- Его мать человек.

- Я смотрю, ты ценитель женских прелестей…

- Да, люблю повыше, и что?

- Ничего. Это вообще не моё дело.

- У меня нет с ним никаких отношений! - резко рубанул рукой воздух гном. - Он не знает, что я его отец. После смерти матери он воспитывался моим товарищем. В хирд я взял его совсем недавно.

От того, что мне выдал Рофур, у меня аж слёзы на глазах навернулись. А затем в голову ударила такая злость, такая злость…

- Ты совсем, что ли идиот? – заорал я, не замечая ледяной пол под обнажёнными ступнями.