Папины хлопоты

Вряд ли здесь часто курили выдыхая густой табачный дым под потолок и сбрасывая пепел лёгким постукиванием пальцев в пепельницу, но большое зеркало на стене напротив входа было с секретом, что позволяло наблюдать за находящимися в Зелёной комнате из комнаты-близнеца раскрашенной в синих тонах.

Именно здесь, в полумраке, я и сидел уже пару часов наблюдая за метавшимся по закрытой курительной клефтом. Очень важно было увидеть его наедине с самим собой, без публики для которой нужно играть и жонглировать масками.

Конечно Дудо-Сен-Кантен был не ребёнок.

Маленький рост, кудрявые светлые волосы, хитрая рыжая мордочка вводили в заблуждение лишь неопытного наблюдателя. А вот если приглядеться пристально, то перед нами оказывался самый натуральный толкиновский хоббит – в курточке, жилеточке, коротких штанишках, с покрытыми волосами огромными ступнями. Было правда одно отличие, которое британец не описал. Кисти клефта тоже были непропорционально крупными.

Ларингит ни минуты не сидел на месте он зачем-то простукал все стены и пол, заглянул под кресла и столики, пытался снять пистолет и кинжал со стены, но поняв, что это всего лишь муляжи (графиня и не отправила бы его в комнату с боевым оружием, даже раритетным) успокоился и упал в огромное кресло.

Посидел минуту, не больше, а затем повторил всё по второму разу, но с чуть большим усердием. Паренёк, кстати, Ларингит был ловкий, по стенам карабкался как кошка.

Напрыгавшись и наползавшись, клефт, снова сел на краешек кресла (правда уже другого) и тут наконец я увидел его – настоящего Дудо-Сен-Кантена.

Парня, который не слишком в себе уверен и чего-то здорово боится.

Всё это время за действиями малыша бесстрастно внимательно наблюдал Лаврентий Павлович мило сидевший у входа обернув хвостиком лапки.

Чай в Синюю комнату мне принёс сам Жарюк.

- Останься пожалуйста. Это возможно?

- Конечно Полковник, - сказал тот и замер справа от меня. Спрятав руки за спину.

- Что ты думаешь о нём? – показал я подбородком на клефта. - Именно ты. Охарактеризуй его.

Камердинер графини по своей привычке сделал небольшую паузу, а затем, снова загибая пальцы на левой руке, сказал:

- Очень ловкий и сообразительный малыш. Плут каких мало, но далеко не так безобиден, как может показаться сначала. У него не только острый язык, но и великолепная реакция и острый глаз. Но как по мне он очень…

- Одинок, - закончил за горбуна я.

- Совершенно верно, - кивнул тот. - Однако прозвище своё он получил не зря. Засранец настоящая головная боль.