Рунное наследие. Вдыхающая жизнь

Но они оба сошлись на том, что ни в деревню, ни, тем более, к логову мёртвой ведьмы не стоит возвращаться. Тогда Кэлла предложила направиться в ту сторону, где она нашла поляну со вкусными кисло-сладкими ягодами, растущими на кустах, но их название она забыла. Квэн не возражал.

Пока они целенаправленно шли в одну сторону, стараясь не сворачивать с направления, которое задала Кэлла, её брат постоянно отвлекался на ворон, от карканья которых ему становилось не по себе, а в придачу вспоминалась та самая мерзкая старуха.

Но когда небесное светило уже показало свой ослепляющий лик, чёрных вестников смерти сменили истинные пернатые мастера пения, соревнующиеся между собой в мелодичных трелях и тембровых окрасках.

Так Квэн с сестрой преодолели немалое расстояние, даже если считать недолгие перерывы на перекус, набирание воды в двух встретившихся на пути ручьях и отлучки по нужде. Сколько именно прошли ребята – точно сказать бы они не могли. А вот то, сколько прошёл их «дневной спутник», Квэн отметил.

Как солнце взошло с одной стороны, так и провело их до тех пор, пока до горизонта осталось всего на длину большого пальца вытянутой руки Квэна.

Они ещё оставались в лесу, а по пути не встретили не только каких-либо поселений, но даже людей, хотя тропинки иногда попадались. Квэн понимал, что им с сестрёнкой придётся спать под открытым небом, а значит, пока светло, необходимо найти наиболее удачное место для ночлега. Выбор пал на крутой склон холма, который, видимо, когда-то образовался от эрозии почвы.

Пока Квэн срезал ножом с деревьев ветки для настила, Кэлла собирала хворост для огня. А так как костёр они собирались палить чуть ли не всю ночь, дерева для поддержания тепла и света необходимо было достать немало.

Больше для своего спокойствия и ощущения хоть какой-то безопасности, Квэн приволок и устроил в роли стен размашистые ветви в пару-тройку шагов в высоту и шесть - в ширину. В итоге получилось так: площадка три на три шага, полностью устланная мягкими лиственными ветками, была прикрыта у изголовья крутым склоном холма, справа и слева - огромными широкими сухими ветвями, а со стороны входа – горел костёр.

Толстые дрова для поддержания огня лежали в ногах, а сума – у головы.

Все эти приготовления к ночлегу закончились как раз тогда, когда на лес опустилась темнота, а вместе с тем приятные голоса певучих птиц сменили звуки, похожие на плач ребёнка, которые издавали сычи.