По волчьим следам

Сосны, покрытые тонкими ледяными наростами, стрелы изо льда, которыми было утыкано все вокруг — Иван увидел все это, и память вернулась рывком, маленьким взрывом в голове. Иван метнулся вперед, неловко оскальзываясь на покрытых льдом корнях, обегая взглядом все вокруг, но, видимо, в снегу остались лежать только мертвецы — живых нигде не было видно, хотя дорожка из следов и пятен крови вела куда-то на восток. Скорее всего, остатки полка, лишившись командира, решили отступить и ждать приказов из Лаборатории.

У Ивана все сжалось внутри, когда он увидел, сколько осталось присыпанных снегом тел, сколько жизней отнял гримтурс. Великан еще был жив — новым обостренным слухом Иван улавливал шевеление в пещере, но сейчас соваться к нему было самоубийством.

Иван долго бродил по лесу, раздумывая, что же теперь ему делать, когда наткнулся на дерево, возле которого потерял сознание. Его одежда все еще валялась у корней, присыпанная снегом, и Иван в недоумении поворошил кучу лапой.

Как так вышло, что его одежда осталась лежать здесь, а он сам оказался в норе, Иван не знал, но то, что вокруг стало значительно теплее, а снег вокруг дерева начал таять, его насторожило.

Он обнюхал вещи, сапоги и рюкзак, ощущая свой собственный запах как чужой, и внезапно уткнулся носом во что-то теплое. Разорвав зубами один из кармашков рюкзака, он нашел замотанную в тряпку странную вещицу, которая излучала жар. Иван неуклюже мотнул головой, развязывая ткань, и на снег выпало механическое сердце, покрытое старой осыпающейся коркой засохшей крови.

Маленькое металлическое сердце, которое билось в груди существа, спалившего Железный лес.

Иван ткнул лапой в горячий металл, и сердце отозвалось, резко сократившись. Оно пульсировало и горело, растапливая вокруг снег, и Иван с внезапным трепетом вспомнил, что когда-то говорил о Жар-птице Серый.

«Лаборатория смогла выкрасть Жар-птицу у Локи, — Серый недовольно тряхнул головой, вспоминая этот позор, — но они не смогут создать других птиц, потому что для этого нужно сердце, в котором бьется огонь Муспельхейма.

Звезда огненного мира питает его, и второй такой нет, как ни ищи».

Иван недоверчиво покосился на сердце, которое продолжало пульсировать, распространяя вокруг тепло. Он мог точно сказать, что его не могло быть в рюкзаке, они потеряли сердце почти сразу, при побеге из Лаборатории. По крайней мере, Иван так думал раньше.