Хранители хаоса

Пускай думают, что он – ее тайный поклонник, потерявший от любви голову. Тем лучше.

Йов покинул сад, поймал извозчика и вместе с телохранителями вернулся в «Отдых путника». Оставив наемников снаружи, он запер дверь комнаты на ключ, потом задернул шторы и сел на кровать. Провел рукой перед лицом и прошептал заклинание беззвучия – воздух вокруг колыхнулся, как водная гладь при порыве ветра. Теперь никто не сможет услышать его голоса.

Ученик магистра дотронулся до амулета и сказал:

– Вуальве.

Через мгновение отовсюду – а на самом деле только в его голове – зазвучал голос магистра:

– Я слушаю тебя, Йов.

– Добро утро, магистр.

– И тебе здравствовать. Есть что доложить?

– Я вышел на след Морка.

– Так быстро?

– Да. Если все пройдет удачно, то смогу встретиться с ним уже завтра.

– Похвально, Йов. Только помни, что наемные убийцы очень осторожны. Не спугни его.

– Я все сделаю как надо.

– Не сомневаюсь. Но уговорить его будет не просто – будь готов к этому. Он что-то скрывает. Как я и говорил, его окутывает искусно сотворенный полог.

– Хорошо. Завтра свяжусь с вами снова.

– Прощай.

– Вуальве, – произнес ученик магистра и помахал рукой перед лицом, словно разгоняя дым. Заклинание беззвучия вмиг рассеялось.

Печать Незримости, значит. Столь сильный полог мог наложить только очень могущественный маг. Морк постарался, чтобы ни один чародей Кантара не смог найти его. В таком случае согласится ли он иметь дело с Йовом? Ведь Шиала, скорее всего, в точности передаст ему их разговор, в котором и Йов, и его потенциальная жертва фигурируют как чародеи.

Ученик магистра тихо выругался и поднялся с кровати. Слишком рано он отчитался перед магистром, ведь все легко может сорваться.

Не надо было представляться магом, подумал Йов. Но теперь уже ничего не изменишь. Маховик запущен, и ему остается только ждать.

Утром следующего дня его разбудил настойчивый стук в дверь.

Ученик магистра накинул плащ и подошел к двери.

– Господин Йов, к вам тут… – Черный Плащ опустил взгляд, – …говорит, что это в ваших же интересах.

– Вам послание от моей госпожи, – сказал босой мальчик лет девяти в засаленном камзольчике. Вытянул руку, на ладони лежал свернутый конверт.