Хранители хаоса

Хотя маги, как и люди вообще, бывают разные, но большинству все же не удается избавиться от этих опознавательных черт до самой старости.

Судья хмыкнул, но свиток взял, нарочито неторопливо, будто стараясь показать окружающим, что кем бы ни был пришелец главный здесь по-прежнему он. Развернул и принялся читать.

Через пару мгновений глаза изумленно расширились, рот непроизвольно открылся.

– Это что, помилование? – Судья обратил полный возмущения взгляд на сероглазого.

– Да, – невозмутимо сказал пришелец.

Судья снова опустил глаза на свиток и начал жадно перечитывать.

– Да вы вообще в своем уме? – Он снова уставился на сероглазого.

– Наверное, этот вопрос уместнее будет задать не мне, а королю Питрирху.

В глубине души Нондера кольнула горячая игла. Неужели он угадал? Король Людвина решил его помиловать? Но откуда у венценосца взялось такое сострадание?

– Постойте, постойте. – Судья все еще не мог поверить в прочитанное. – Такого быть не может.

– Тем не менее, в руках у вас документ на помилование, подписанный королем Питрирхом Восьмым. Вы должны подчиниться воле своего правителя и тотчас же освободить пленника. А я позабочусь о том, чтобы он смог выйти из здания суда целым и невредимым.

– Но это возмутительно! – Судья резко встал со своего трона, его широкий кафтан колыхнулся, как парус под дуновением ветра.

– Вы хотите воспротивиться приказу? – В спокойно-надменном тоне сероглазого звякнула угрожающая нотка.

Судья, казалось, хотел что-то выкрикнуть, но его губы плотно сжались и задрожали. Лишь взгляд излучал крайнее негодование. Он поднял руку, опять зачем-то указал на пленника, но тут же опустил ее.

– Нет, что вы. – Судья покачал головой и, стараясь излучать хладнокровие, сел на место. – Конечно же, я повинуюсь. – И чуть громче выкрикнул: – Освободите пленника.

Губы Нондера непроизвольно растянулись в злорадной ухмылке. Он оглядел магов-стражников и обратился как бы ко всем:

– Откупоривайте скорлупку. Мне пора размять крылышки.

Маг-стражник, что несколько минут назад истязал некроманта, одарил его настолько презирающим взглядом, что Нондер в глубине души содрогнулся. Но он ликовал, потому что ясно читал в глазах магов-стражников пробивающийся сквозь ненависть страх.

Его ненавидели. Но и боялись.