Хранители хаоса

Кроме Зигмунда, подле него стояло еще три матроса и Талли.

– Шторм закончился? – сипло спросил он. Морская соль, которой он наглотался вместе с водой, царапала горло.

– Шторм – да, но принес с собой кое-что пострашнее, – сказал капитан.

– Даже не знаю, что может быть страшнее шторма в открытом океане, – покачал головой Хранитель Барьера.

– Раньше я тоже так думал, но сейчас… Впрочем, лучше тебе самому взглянуть. Разобраться в подобном под силу только чародею.

Булфадий потряс головой, поковырял пальцем в ухе, надеясь освободить от воды.

Тяжело вздохнул, но тотчас собрался с духом и наложил на себя легкое тонизирующее заклинание. При помощи матросов с трудом поднялся на ноги. Снова поковырялся в ухе – треклятая вода, наконец, вытекла, и слух заметно стал острее.

Булфадий глянул в сторону острова. Теперь Околос был словно голый без обволакивающего его купола. Небывалая тоска охватила Хранителя Барьера. Отчаянье вмиг рассеялось, стало пусто. Теперь никто не имеет права называть его Хранителем Барьера, ведь никакого Барьера больше нет.

Он повернулся к Зигмунду и устало проговорил:

– Показывайте, что у вас там случилось.

Заклинание по-прежнему действовало, и Булфадий, хоть и ощущал валящую слабость в ногах, вполне уже мог передвигаться без посторонней помощи.

Капитан отпустил Талли и матросов по своим делам и повел чародея в трюм. Магистр заметил, что Зигмунд был на редкость молчалив и задумчив, а еще в его глазах он заметил страх. Но возможно, ему только показалось.

– Можешь объяснить, что здесь произошло? Шторм сильно повредил корабль? – спросил чародей.

Мысли в голове переплетались и путались, он никак не мог на чем-либо сосредоточиться.

– Шторм был сильным, но не настолько, что бы мы не смогли с ним справиться. Тот магический купол развалился, поэтому шторм и начался, я все это понимаю. Но вот чего я совсем не понимаю, так это того, почему моим людям после него стало худо.

– У них началась морская болезнь? – предположил магистр, и тут же понял, что смолол глупость.

У закоренелых моряков, которыми, несомненно, были матросы «Нагой девы», морская болезнь случалась крайне редко. Иначе бы они вообще не попали на корабль.

При других обстоятельствах Зигмунд рассмеялся бы, но сейчас лишь покачал головой.

В трюме было мрачно, как в темнице. Свет единственной масляной лампы порождал дергающиеся тени на стенах. Всюду витал аромат соленой затхлости.

Среди ящиков и тюков Булфадий увидел большую клеть, собранную из толстых прутьев.