Хранители хаоса

Смерть для Нондера не была концом всего сущего, но он считал ее иной формой бытия. И смело полагал, что познать истинную суть смерти дано считанным единицам.

– Тогда делай, что должен. Моя магия сильна, даже с такими ранами как у меня она сможет продлить жизнь еще на несколько часов… долгих мучительных часов.

– Зачем применила ее, если знала, что полностью исцелиться не сможешь?

– Это все страх. Когда я упала в каньон, когда все тело пронзило болью, в тот самый миг я поняла, что… не хочу умирать.

– А что же сейчас? Смирилась с неизбежностью?

– Да, – тихо протянула валькирия и закрыла глаза. – Твоя магия сильнее моей, человек. Смерть всегда довлеет над жизнью. Сделай свое дело.

С этим утверждением Нондер бы поспорил, но не здесь и не сейчас. Он вытянул руку, темный клуб вырвался из ладони и вмиг окутал валькирию. Черный туман обволок ее со всех сторон, сияние жизни стало быстро угасать.

Лич – не человек, он не обладает присущими людям эмоциями. Его разум чист и тверд. И в данный момент он говорил: пока женщина-птица еще жива, нужно поскорее снять с нее заклинание связки душ и высосать всю оставшуюся жизнь до последней капли. Но Нондер не поддался гласу разума.

В последний миг Немизия открыла глаза, шумно выдохнула и обмякла. Сияние жизни погасло. Клуб черноты расселся как дым на ветру. Нондер опустил руку. Голова женщины-птицы склонилась, руки обвисли. Жизнь покинула ее.

Он некоторое время еще глядел в ее остекленевшие глаза, потом отвернулся. Шепот фантомов снова привлек его, став как будто бы сильнее. Они что-то пытались сказать. Лич прислушался и, наконец, начал различать их голоса более отчетливо.

Фантомы просили освободить их. Сначала некромант не понял, почему именно его они просят об этом, ведь Нондер к их смерти был непричастен. Но вскоре пришло осознание. Голоса молили, чтобы он избавился от «того, кто их сделал таковыми». Они просили уничтожить их убийцу. За это фантомы предлагали указать, где хранятся секреты Богоподобных Творцов.

А вот это уже что-то, подумал Нондер.