Хранители хаоса

Дрожь отступила, пот начал высыхать, но леденящий внутренний холод еще не ушел.

– Ты стонал, – тихо произнесла женщина-птица. Морк сначала даже подумал, что ему послышалось, но потом понял, что нет.

– Что? – неуверенно прозвучал его голос. Ассасин не узнал сам себя. Кошмар высушил его настолько, что у него даже нормально говорить не получалось.

– Стонал, говорю. Во сне. И выл, как безумец.

– Дурной сон, – сказал Морк уже чуть тверже.

– Да, – утвердительно проговорила Немизия. Она так и не повернулась к нему.

Наемный убийца снял перчатки, осмотрел свои серые, с розовыми пятнами руки. Они были влажны от пота. И от них исходил пар. Как тогда, подумал Морк. Сморщенная, постаревшая кожа, на которой уже никогда не вырастут волосы, будто дымилась. Звук прогорающей кожи, тонкий, почти неразличимый, снова наполнил его уши. Ассасин хорошо помнил тот день. День, когда он покинул Братство Теней. День, когда его жизнь, едва не окончившись, сильно изменилась.

Морк сжал ладони в кулаки, наблюдая, как неестественно натягивается кожа на костяшках пальцев. Поморщился. Он не чувствовал боли, но помнил о ней. Всегда.

– Здесь всем снятся дурные сны, – снова проговорила валькирия и чуть повернула голову в сторону ассасина. Из-за темноты он не мог разглядеть ее лица.

Наемный убийца разжал ладони и быстро натянул перчатки. У него не было желания вступать в беседу. Но и молчать, оставаясь наедине со своими мрачными мыслями, тоже не хотелось.

– Мне редко снятся кошмары, – проговорил он.

– А мне они вообще никогда не снились… до тех пор, пока мы не приплыли сюда, – вздохнула женщина-птица. – Я не верила в легенду о Кристалле Барьера. Но после того, что мне приснилось вчера и сегодня, я стала задумываться о многих вещах.

– И что же тебе снилось? – поинтересовался наемный убийца.

– Это… не имеет значения. – Валькирия снова отвернулась, глянула во тьму. Ее крылья чуть колыхнулись, как паруса под дуновением ветра, и замерли.

Морк не стал настаивать. Ему хватило и собственного кошмара с лихвой. Пускай Немизия осмысливает свои сны сама.

С четверть часа его еще одолевали тяжелые думы, а потом он снова уснул. И на этот раз спал без сновидений.