Хранители хаоса

Человек-паук бросился первым, улучив момент, когда наемный убийца отвлекся, пораженный появлением нового чудовища. Морк почувствовал, как сразу четыре лапы ударили ему в спину. Инстинктивно он обернулся, на ходу выхватывая меч из ножен, и рубанул по лапам. Одну удалось срубить полностью, как стебель, а другую лишь задеть кончиком клинка. Паукообразное чудовище отпрыгнуло и бросилось снова. Ассасин ловко кувыркнулся в сторону, одновременно уходя от свистящего удара топора – человек-тигр не стал ждать подходящего момента, а решил нанести свой тяжелый удар.

Топор застрял в полу. Пока он пытался его выдернуть – а оружие увязло в сухом дереве глубоко, удар был сделан что надо – Морк успел обойти человека-тигра справа и ткнуть его клинком в бок. Тот дико зарычал и попытался царапнуть обидчика ногтями – видимо, тигриные рефлексы взяли верх над человеческими.

Морк снова увернулся, контратаковал. Но и человек-тигр не остался внакладе. Отступил на пару шагов и присел, готовый броситься снова. Но тут подоспел человек-паук, ударил лапами – на этот раз только тремя.

Ассасин отмахнулся мечом, но противник на этот раз ускользнул от режущего воздух клинка.

Человек-тигр, наконец, выдернул топор из доски и, размахивая им над головой, с рявканьем бросился на обидчика. Морк увернулся от смертоносного удара, рубанул наотмашь и прочертил темную полосу на горле чудовища. Кровь хлынула из раны ручьем, человек-тигр выронил оружие, захрипел и схватился за горло. Через миг упал навзничь, дернулся в короткой конвульсии и замер, истекая кровью.

Человек-паук, увидав смерть собрата, сразу же поумерил пыл. Начал метаться из стороны в сторону, словно кузнечик на раскаленной сковородке. Ассасин больше не стал испытывать судьбу. Он выхватил арбалет и всадил несколько болтов в торс членистоногого уродца. Но как только второй противник упал замертво, в подвал спустился сам хозяин дома.

Круглое, чистое лицо Клавдия походило на бледное пятно. Правая бровь подрагивала, маленький рот был слегка приоткрыт.

В глазах метался дикий ужас. Сочленитель озирался по сторонам и чуть покачивал головой, будто отказываясь верить в то, что было перед ним.

«Мои детки… мои несчастные детки…», – раздавался из его рта тихий, но бьющий прямо в мозг шепот. Морк до сих пор помнил его голос, и мурашки невольно прокатывали волной по коже. В голосе слышалось неистовое страдание. В тот день ассасину даже на миг стало жаль его, ведь Сочленитель и вправду любил своих созданий.