Хранители хаоса

Синий камень исходил слабым голубоватым свечением. Благодатным и исцеляющим. Вывернутая наружу красная плоть, так похожая на изрубленные куски свиной туши, втягивалась внутрь. Кожа на лице стала понемногу румяниться. Зрелище ужасное, и в то же время радостное.

Девана тоже замерла над телом раненого. В глазах застыло изумление и затаившаяся в глубине боль.

Глаза парня приоткрылись, туманящая взор пелена растворилась. Он удивленно посмотрел на Немизию, попытался приподняться, но валькирия осторожно коснулась его плеча ладонью и покачала головой.

– Что случилось?

Губы Айлин непроизвольно растянулись в улыбке, а в глазах снова закололо. Но слова не шли.

– Почему ты плачешь?

– Лежи спокойно и не разговаривай, – произнесла Валькирия. Посох она убрала, и камень в нем тут же перестал светиться. Немизия медленно провела ладонью над грудью и животом Талли, затем поднялась и сказала: – Раны затянулись, но со шрамами я ничего сделать не могу.

Лютнист скосил взгляд на грудь и скривился. Шрамы действительно остались и выглядели не лучшим образом. Зато парень избежал смерти.

– На нас напали… я вспомнил. Женщины-птицы. – В глазах Талли забрезжил испуг. Он снова приподнялся на локтях и стал вертеть головой: – О, боги! Мне все это не померещилось. На корабль и вправду напали.

– Это были морские гарпии. Они меньше сухопутных, но это не делает их менее опасными, – пояснила валькирия.

– Да, малец, – кивнула Девана, – и тебя только что вытащили из Низшего Мира.

Айлин вытерла слезы, шмыгнула носом и тихо произнесла:

– Я думала, ты умер. И так испугалась.

Талли задумчиво поглядел на девочку, нахмурил брови, будто сомневаясь в ее словах, потом перевел взгляд на Немизию.

– Почему я все помню очень смутно, как во сне?

– Так бывает после исцеления.

Парень снова опустил взгляд на шрамы, осторожно пощупал их.

– Приходи в себя, а мне нужно помочь остальным. – И валькирия ушла.

Девана помогла Талли встать. Как только музыкант поднялся на ноги, то снова вспомнил о своей лютне. Девочка отыскала ее и отдала молодому барду, и тот, бережно сжав музыкальный инструмент в руках, как нечто драгоценное, заковылял к нижней палубе.

Айлин долго смотрела ему вслед. Вроде бы все кончилось хорошо: Талли выжил.