Хранители хаоса

Я тот, у кого не должно быть слабых мест. Я камень.

Но вся загвоздка в том, что уже поздно что-то утверждать. Потому что я люблю тебя. Эти слова кажутся странными, когда я их мысленно произношу, но принимают совершенно иную форму, когда проговариваю вслух. Я люблю тебя. Это как музыка. Как бесконечная песня. У нее нет начала и конца. Она вечна.

К сожалению, мы не можем быть вместе.

Такова воля богов. Или судьбы. Или еще неведомо кого. Я – лорд теней, ты – королева удовольствий. В нашем союзе есть что-то прекрасно-чудовищное.

Дикое и нежное. Страстное и безмятежное. Грешное и святое. Но чего нет в нашем соитии наверняка, так это уверенности в будущем. Ты рождена для роскоши. Ты утопаешь в цветах и благоухании. Я – дитя ночи. Лезвие тьмы. Смерть из покровов сумрака. Мы не должны быть вместе.

Но знаешь, что недавно я понял?..

Мне плевать!

Да, плевать. На богов и судьбу. Ни в то и ни в другое я никогда не верил – ты это знаешь.

Поэтому я вернусь к тебе.

Это случится не скоро.

Пройдут месяцы. Или годы. Но я обязательно вернусь.

Это моя последняя работа, но от нее теперь зависит все. Если задуманное исполнится, то я заберу тебя из «Мундийской красавицы» и увезу на острова или еще куда-нибудь подальше от городов и людей. Мы заживем так, как всегда мечтали. И никто нам не помешает.

Если все еще любишь меня – жди.

И пожалуйста, не плачь. Каждая твоя пролитая слеза оседает раной на моей душе. А ведь она и без того изувечена. Единственный, кто способен ее вылечить, – это ты.

А теперь прощай. И помни: я вернусь.

Следи за тенями в ночи, ведь некоторые из них могут оказаться призраками.

Твой М.»

Морк дочитал письмо, но его глаза по-прежнему бегали по строкам.

Хорошо ли у него получилось? Должно быть, хорошо, потому что он старался. А когда стараешься, то все получается.

– Для кого письмо? – прозвучал голос за спиной.

Морк резко убрал листок, свернул его и сунул обратно в конверт. Обернулся.

Перед ним стоял Бен-Саллен в полном обмундировании.

Кожаный костюм с множеством застежек и шнуровок, из-за спины торчат две изящные рукояти тошийских мечей, к правому боку пристегнута кобура с огнестрелом. Левый глаз прикрыт наглазником, на котором вышит белый крестик.

– Для того, кто мне дорог, – тихо ответил ассасин, сунув конверт обратно за пазуху.

– Неужели наемные убийцы ценят что-то – или кого-то – кроме золота? – спросил следопыт, крестик на наглазнике словно усмехался, вторя ему.