Соправитель королевства

Войдя в Скрыт ещё в шатре, Олег сейчас не был виден обычным взором никому из личного состава инженерной роты, среди которого сейчас находился, а маги крепости даже и не предполагали, что один из той толпы вражеских солдат, что копошаться за стенами замка, находится под действием заклинания, делающего его невидимым.

Олег выбрал башню, что находилась левее ворот и на которой сейчас виднелись фигуры трёх защитников замка.

Сформировав конструкт Прыжка и напитав его неполным количеством энергии, где-то наполовину, через миг, он уже стоял чуть позади двух солдат и одного десятника.

- Ты на винорцев смотри, а не туда пялься, - выговаривал одному из солдат десятник, - Ты что, драк что ли не видел?

Говоря это, десятник, тем не менее сам пялился во внутренний двор замка, где в окружении толпы зрителей из таких же солдат и унтер-офицеров дрались двое мужчин.

- Так смотри, как он нашего разделывает, - оправдался подчинённый.

 Оба драчуна были раздеты по пояс, поэтому сразу понять, кто они такие, было сложно.

Судя по тому, что служивые, к которым переместился Олег, переживали за высокого детину, которого, несмотря на его рост, уверенно теснил коренастый мужик, нанося один за другим точные удары по голове и корпусу и успешно уклоняясь от ответных ударов, будущий победитель был руанцем, раз стоявшие рядом с Олегом и, естественно, не видевшие его, солдаты носили сюрко линерийских пехотинцев.

Вдохнув полной грудью, Одег чуть не выдал себя тошнотным рефлексом.

Когда-то, в прошлой жизни в родном мире, он читал, как во времена Гуситских войн, немцы и чехи, захватывая друг друга в плен, бросали пленников в выработанные шахты и засыпали камнями. Здесь Судет не было, поэтому самым распространённым методом казни чрезмерно большого количества пленных, было их бросание в ров с перебитыми конечностями. Там пленные умирали, а когда их трупы начинали гнить, то, на дне рва, эта гниль, вкупе с осколками костей, создавали дополнительные трудности тем, кто вздумает преодолевать этот ров.

Местные считали это наиболее разумным использованием ненавистного врага, но для Олега, ещё недостаточно привыкшего к такой сильной трупной вони, а за время псковской жизни, вообще начавшего от такого амбре отвыкать, это было невыносимо.

Не заглядывая со стены в ров, по одной только насыщенности запаха, Олег понял, что все, кто не перешёл на сторону союзников, теперь гниют под стенами крепости.