Стример

Ульрих постучал.

Дверь открыл Кельвин и захлопал глазами, увидев маршальские кители и сверкающие звезды на кожаных шляпах. Курительная трубка выпала у него изо рта и глухо стукнула об пол.

– З-здравствуйте, – сказал он.

– Где Фабиан Кульм? – мягко спросил Ульрих.

– Мам, пап? – неуверенно позвал Кельвин.

Из смежной с холлом комнаты показалась жена Фабиана и замерла в дверях, беззаботная улыбка слетела с губ. На лестнице раздался топот – ученый торопливо спускался. Правая рука Каролоса лежала на рукояти сабли, левой он достал из кобуры кавалерийский пистолет.

Фабиан увидел маршалов, глаза расширились, полностью заполнив стекла очков. Он посмотрел на меня и дернул уголком рта. Однако ученый продолжил спускаться твердым шагом и подошел к нам с непроницаемым выражением лица.

– Добрый день, офицеры. Выйдем наружу, кажется, вы смущаете мою семью.

В напряженном молчании мы вчетвером вышли на крыльцо башни, Фабиан притворил дверь и сказал:

– Фабиан Кульм, фламин Голубого баала, старший научный сотрудник Погодной обсерватории Бовангры, заведующий Ормской гидрологической и погодной станцией, к вашим услугам.

– Ульрих Янсон, маршал четвертого ранга Международной службы маршалов по надзору за темным наследием. Вы обвиняетесь в исследовании и применении гоэтии. Исследование карается штрафом от пяти тысяч марок или тюремным заключением. Практика карается пожизненным заключением или казнью через повешение.

"Пожизненное заключение, – подумал я, – пожизненное заключение за практику гоэтии".

– Обвинения могут быть сняты в дальнейшем, но сейчас я прошу ваши запястья, – баргенец вытянул перед собой кандалы с непонятными серебристыми надписями вдоль браслетов.

– И что потом? – спросил Фабиан, игнорируя наручники. Солнечный свет бликовал в линзах очков, не давая различить выражение глаз.

– Мы проведем на станции обыск, после чего доставим вас в отделение. Если имеет место ошибка, то вам нечего опасаться.

– Мне нужно сказать семье, – медленно сказал Фабиан и двинулся к двери.

Каролос выхватил пистолет и нацелился на ученого.

– Только после того, как наденете наручники, – сказал Ульрих мягким голосом, но бескомпромиссным тоном.

Фабиан оглянулся на море и некоторое время смотрел на волны, глубоко вдыхая бриз.