Гримуар II

О потенциале Гримуара я знала еще до того, как ты одолел Кетцалькоатля в храме в центре древнего города, что парит в небесах…

В глазах Сяо Ян танцевали бесы, а на устал играла лукавая улыбка. Она действительно была хитрой змеей с неизвестными мне мотивами. Уверен, отвернусь — воткнет кинжал в спину.

— В добавок ко всему, наш дорогой «король» ослаб, — девушка кивнула в сторону Беркли. — Теперь ему нужна замена.

— Заткни свою пасть, змея, — рявкнул Мкабба.

Не было ни звериного оскала, ни безумного взгляда.

— Ты уже проиграл. И я проиграла. И он… проиграет. От непобедимой армады ничего не останется без волшебных глазок Аурелио. Да и сам он долго не протянет.

Довольно часто случается, что реальность оказывается куда страннее вымысла. Вот и сейчас представшая передо мной истина удивила и ошарашила меня. Я считал, что Мкабба — безмозглый дикарь с кучей мощных духов и армией, а он оказался стратегом и тактиком, создавшим самый подходящий образ для управления толпой.

Сяо Ян я воспринимал как хитрую змею, жаждущую заполучить как можно больше наживы, но не смеющую дерзить Беркли то ли из-за его полезности, то ли из-за страха перед ним. А на деле вышло так, что лживая бестия была не прочь смести в сторону старика, спокойно передать трон короля пиратов мне и… Скорее всего, в ее планах я был удобной марионеткой. Хех. Не выйдет, стерва.

В этой ситуации мне почему-то стало жаль старика Беркли. И плевать, что при нашей первой встрече он сплетал свое высокомерие и колкости в стихи, смотря на меня с высока.

— Почему вы молчите? — нахмурился я.

Беркли не отвечал.

— Сейчас должна быть ваша с ним дуэль, — ухмыльнулась змея. — Дядюшка Уилл, что будете делать?

Уильям «Улей» Беркли сошел со своего трона, едва не повалившись наземь от первого же шага. Мкабба метнулся к нему, подставив плечо. Старик, лишенный артефактов Аурелио, был на пороге смерти.

Мелкие морщинки на лице — трещины в истрескавшейся пустынной земле, которую он оставил за собой, бредя по дороге судьбы. Спутанные седые кудри — дорожки жизней людей, коих он повстречал. Далекие и запутанные, витиеватые узоры, полные горестей и печалей, радостей и счастья. Взгляд — настолько живой, что захотелось отшатнуться и никогда больше не смотреть в эти блеклые глаза. Слишком реальный, слишком живой. Слишком похожий на деда.