Гримуар II

Именовали меня при жизни, той самой жизни, когда душа с каждым днем растет над собой, а мир вокруг играет новыми красками, а не той, что подобна лишь тени былой, и назвать ее как-либо, кроме как бессмысленным существованием, язык не поворачивается… Хм. Извиняюсь. Боюсь, я потерять нить собственных дум. За двести лет никто со мной не говорил, вот я и не смел с кем-либо заговорить. И даже гений, лишенный практики, потеряет все свои навыки. Хм, извиняюсь. Вновь вылетело из головы, с чего началась сия беседа. Вовсе не Леонардо звать меня, а Алессандро Пеллегрино.

Мы молча ждали, пока «прохожий» тянул свою бессвязную речь. Он постоянно отвлекался на что-то и вертел головой, цепляясь взглядом за мелочи окружающего мира: бабочку, траву, небо, звезды, луну.

— Нижайше прошу меня извинить, господа. Прежде всего, позвольте мне обговорить с юной девой особенности этого вина.

Ирен тепло улыбнулась и заговорила со стариком:

— Добрый вечер. Поскольку вы уже представились, было бы дурным тоном отмалчиваться.

Ирен протянула бокал старцу. Алессандро покрутил сосуд в руках, вдохнул дурманящий аромат вина, как заправский сомелье и наконец испробовал его. Зажмурившись, путник застыл, чуть не обратившись в статую.

Мы молча наблюдали за развернувшейся сценой. Ирен и Алессандро смотрелись как фигуры из картины, написанной художником, каждой фиброй своей души прочувствовавшим эпоху возрождения.

— Какое интересное вино, — заключил Алессандро. — Удивительно, что оно даже не является вином в обычном понимании этого слова. Толкование этому напитку тяжело составить без подробного описания. Причем необходимо у каждого, кто его испил, разузнать в деталях, чем же оно почудилось одурманенному разуму.

— На губах моих застыло наслаждение, — прошептала Ирен. — Тепло и жар при каждом выдохе, морозный хлад при каждом вдохе. Пред глазами — бездонная бездна и непрерывная цепь взрывов далеких звезд, что белее ослепляющего снега. На кончиках пальцев моих — тепло рук моего возлюбленного, а в душе песня, что он напел при нашей первой встрече.

Наши взгляды встретились. Ирен улыбнулась, а я покраснел, как школьник! Черт!

— О. О.