Кровь Достойных

Шар обрушился прямо в центр туши и разлился жгучим пламенем, охватившим её целиком. Чудовище уже не стонало, оно выло от боли и страха: края проклятой книги подёрнулись чернотой, а страницы начали скручиваться от жара. Но и это был ещё не конец.

Восьмое кольцо, расположенное у самого плеча Веруса, мигнуло серым светом и разрушилось, выпустив на волю высшую магию земли. Полузамёрзшая топь, в которой увяз голем, а вернее то, что от него осталось, обернулась частоколом каменных пик, которые пронзили жертву в сотнях мест и окончательно разорвали её на части.

Обессилев, Верус повалился на колени, воздух не желал проникать в лёгкие, завихряясь где-то в глотке. Подавившись собственной кровью и закашлявшись, он зажмурил глаза, на которые навернулись слёзы, и согнулся, прижимаясь к земле. Всё тело скручивала невыносимая боль, её волны сокрушали нервы, едва не разрывая сознание.

Использовав всю эссенцию Скверны, что у него осталась после битвы с двумя братьями, Верус оказался беззащитен перед магической отдачей.

Терпя жуткую муку, он, как мог, сосредоточился на главном. Боль в груди исчезла, без подпитки Нигмой его демон обессилел и успокоился, вновь заснув где-то глубоко внутри. Пройдёт чуть меньше месяца, и страшная сущность воспрянет вновь, но это будет после.

Верус не знал, сколько пролежал на полу, но из полузабытья его выдернул протяжный стон, разносившийся по залу. Осознав, что в состоянии открыть глаза, охотник поднял голову и увидел мерзкую химеру, ползущую к нему: двое мужчин и маленькая девочка, сращенные вместе в кошмарной форме.

Вместо головы у жуткого подобия человека была обожженная книга, от неё мало что осталось, но раз «кукла» всё ещё двигалась, значит, запал жизни теплился в ней.

Едва поднимая переломанные конечности, оживший кошмар медленно приближался. Множество ран истекали белёсой жижей, что, едва покидая тело, обращалась чёрным дымом. Вся кожа твари пульсировала нарывами и волдырями. Одна из пяти рук, обугленная и безжизненная, скребла об пол. Из трёх ртов доносились приглушённые слова:

– Ты-ты-ты… Лжец-лжец-лжец… – Лицо девочки, примостившееся в районе плеча, исказила гримаса невыносимой боли.

Глаза трупа выжгло жаром магии, отчего тело напоминало жертву инквизиции или пыток дворян.

– Ты лжец! Обману-у-ул меня! – К крикам агонии подключились и мужские рты. Первый едва доносился из-под тела в районе живота, второй – на месте левой руки. Оба кричали, стирая остатки зубов, из глаз и ушей текла белая кровь прокажённого.