Кровь Достойных

– Глупый свин… – Верус медленно поднимался с пола. Шрам на лице светился, отбрасывая жуткую тень и искажая черты. – Твоя шкура обойдётся мне в девять серебряных.

Медленно заведя правую руку за пазуху, охотник достал пробитый насквозь ларец, в котором сквозь дыру виднелись остатки камней. Большая их часть уже превратилась в золотую эссенцию Скверны и растворялась, поглощаемая струйками крови, протянувшимися из множества ран к ларцу. Багровый смешался с золотым. Верус попытался стряхнуть собственную кровь второй рукой, но у него ничего не выходило, пока ларец не опустел.

– Какая трата…

Сжав руку, он сдавил опустевшую коробочку. Та треснула и развалилась окончательно, осколки посыпались на пол. Внутри у Веруса бушевал пожар, все чувства обострились настолько, что он стал видеть, как дрожит напуганный до смерти кабан на другом конце зала. Проклятый зверь боялся его, боялся так сильно, что был не в силах сделать и шага. Ведь на него смотрела непреодолимая сила.

Дым Скверны вокруг Веруса завихрился, образуя причудливые кольца, в них плавали искажённые криком лица людей.

Постепенно черный дым начал приобретать кровавый оттенок. И чем больше его становилось, тем безумнее танцевал поток энергии и тем страшнее были гримасы лиц.

Несколько особо ярких пучков пронзили доспех. Пройдя от плеча к ладони, они завертелись в миниатюрном урагане крови. Сдирая и перемалывая остатки наруча, неведомая сила полностью оголила руку, явив миру странный зигзагообразный рисунок на коже. Множество пересекающихся линий и кругов с точками посередине шли от самой кисти до локтя, переходя в волнистые линии на плече.

– Девять! Серебряных! Монет! – зло цедил Верус. – Стоили эти камни, мразь! Девять!!!

Энергия всколыхнулась, отреагировав на намерение хозяина. Кроваво-красные лица кричали. Предвещали кабану неминуемую судьбу.

– Умри!

Шрам на лице охотника вспыхнул красным. Всего на миг из него будто бы брызнула кровь, но уже в следующую секунду иллюзия распалась. Чего нельзя было сказать о четырёх хлыстах, родившихся из кровавого урагана вокруг руки.

Длинные, усыпанные загнутыми крючьями, они, будто змеи, выстрелили в сторону вольха. В миг преодолев расстояние до жертвы, впились в неё: два хлыста вонзились в шею, третий обхватил торс, а последний пронзил заднюю лапу и обернулся вокруг неё.

Прокажённый кабан громко завизжал, но было поздно. Плети мщения напряглись и натянулись, крючья вспороли плоть, вырывая целые куски мяса и сдирая шкуру.