Кровь Достойных

Какие тут деньги? Все, как один, в разбойники подаются, честных торговцев донимают почём зря! – хмыкнул он, скривившись – видимо, припомнил нечто весьма неприятное. – Ну, или в солдаты в лучшем случае.

– А охотники? – улыбнулась София, прекрасно распознав недовольство мужа. Уж кто-кто, а он точно не любил бандитов да разбойников.

– А вот их уже и не поймёшь, красотка ты моя. – Корнелиус взял её за руку. – Эти ребятки – парни серьёзные. В охотники-то круга с пятого, почитай, попадают, не меньше. И бьются они не на жизнь, а на смерть, за правое дело бьются, дорогая.

Чудовища всегда были, и, если б не охотники, давно нас всех пожрали бы. Это здесь, за крепкими стенами да грубыми стражниками в доспехах, хорошо, тепло и волки не кусают. – С этими словами он попытался дотянуться второй рукой до жены и пощекотать, но та вовремя поняла, к чему всё идёт, и со смехом вскочила со стула.

– Бесстыдник! Ужин на огне! Ночью приставать будешь. – Она показала ему язычок и, резво метнувшись к очагу, продолжила готовку.

– Ну вот… – протянул Корнелиус и рухнул на стол с протянутой рукой.

– Не причитай, не причитай там! Рассказывай лучше.

– Да нечего особо рассказывать, – вдруг посерьёзнел антиквар, выпрямляясь на стуле. Вместе с пламенем очага в его глазах отразились прожитые годы и яро скрываемая старость. На краткий миг Корнелиус обратился уставшим, толстым старцем, который повидал столько грязи, предательства и обмана, что давно разочаровался во всём и во всех.

– Люди в городах начинают забывать, каково это, на опушке леса жить да на реку поутру ходить.

Все важные стали, думают, если в поле за стенами работают, то и сами как отцы да деды, а оно не так всё. Мрут люди, София, мрут как мухи: кого волк загрызёт, кого вурида (1) в чащу утащит.

Звякнув ухватом о стенку очага, София резко обернулась к мужу. Судя по нервному движению, она была той самой городской девой, что забыла свои корни, и потому испугалась одного лишь имени лесного духа.

– Прямо вурида? Я думала, всё это сказки да россказни для малышни.

– Если бы, милая, если бы…

***

Лето медленно шло к середине, а Корнелиус, стоящий за прилавком, изнывал от нестерпимого зноя. Вытирая потную шею насквозь промокшим платком, антиквар в сотый раз клял Богов и демонов Бездны за это пекло:

– Святой Бадлинг, на кого же ты нас покинул? Где же твои воды да дожди? Э-эх… Тяжки дни наши…

Громкий скрип входной двери отвлёк его от причитаний. Мгновенно собравшись и убрав платок, Корнелиус уставился на вошедшего.