Робокол

Юрист бранился последними словами, и мучителям приходилось его слушать. Поездка длилась недолго, и вскоре его вывели из машины и развязали глаза. 

Перед ним стоял одноэтажный домик белого цвета. Как и во многих местах на острове, за домом открывался вид на дизайнерски выполненные волнорезы и полоску океана за ними. У горизонта в дрожащей дымке стоял военный корабль с вынесенной палубой. Дима принял к сведению, что остров надежно охраняется с моря. Сердце сжалось, по спине пробежал холодок. Он представлял себе, что с ним собираются делать, поэтому решил сопротивляться до самого конца.

«Как положено для загнанного зверя!» — подумал юрист и, направляемый чьими-то крепкими руками, очутился внутри домика. 

Однако интерьер не напоминал тюремную камеру. Даже напротив, походил на добротный гостиничный номер. В шкафу, помимо туалетных принадлежностей, зачем-то висели три пуховые куртки с защитой от шторма. На полочке выше лежала настоящая меховая шапка.

Когда Дима повторно осмотрел комнату, то обнаружил, что на небольшое помещение приходится три нагревательных прибора, а при изучении окон заметил, что те выполнены из толстого стекла.

«Должно быть, тут крепкие зимы», — подумал он, трогая усиленные жалюзи. Его настораживало, что все эти «усиления» были произведены недавно, материалы были свежими и сохраняли запах новых вещей. 

Дверь за ним давно закрылась, и Дима проверил, что самостоятельно открыть ее он не в состоянии.

— Куда же вы без камер! — вслух произнес он и добавил: — Когда озвучите приговор, скажите Мио, что у меня не один, а два неопровержимых факта! 

«Пусть секретарша постарается, чтобы меня казнили с почестями».

Напротив шкафа с едой располагался большой плоский телевизор. Пленник сразу его проверил. Ловило тут даже «Дойче Велле» — немецкий международный канал. Для тюрьмы условия были слишком роскошными, и пленник заподозрил неладное и неприятное. По мере того как за окном темнело, слабо засветились потолочные панели; одновременно с этим Дима стал чувствовать, что зябнет. 

— Со светом грамотно, а отопление не рассчитали! — пожаловался в видеокамеру пленник.