Робокол

Применение силы допускается, его щит Солнца малого диаметра в силу недостатка веры, щит Личности большой и жесткий, от этого рассыпается под воздействием авторитетного натиска, брутальной энергии и собственной наклонности моряка к подчинению перед авторитетом». В конце шла приписка: «Цвет месяца май — черный, розовый цветок».

Харуку

Но именно это харуку — короткое японское стихотворение, а не пространные эзотерические излияния — помогли Савору больше всего. Парень умел ценить простые решения и не смог проехать мимо, когда увидел воплощенное стихотворение.

 

На кряже недалеко от заводи, образованной бухтой, виднелась палатка. Черная ее ткань не бросилась бы в глаза, не окажись рядом с палаткой розового скутера, на зеркало которого был нацеплен такой же розовый шлем. Логика подсказывала, что внутри палатки должна находиться женщина, одна или с приятелем. Вначале так Савору и подумал, уехав от палатки на километр. Всю дорогу он не выпускал из памяти картинку.

«Почему один шлем? Где-то должен быть второй… Девушка в одиночку? В таком уединенном месте?» — озарило Савору.

Он притормозил и съехал с дороги. Это было третье поручение по инструкциям от Дживана, и японец начал замечать, что путаные тексты со временем складываются в подобие гармонии. Савору входил в резонанс с астрологическим портретом и делался исполнителем звездного провидения; его мыслями, руками и ногами управляли Сатурны, Юпитеры и кометы; все это было забавно, но не в меньшей степени и пугало. Так, он снова достал листок от Дживана и глазами пробежал все строки. Зазвонил его телефон. 

— Савору-сан, доброе утро! Как идет поиск? 

Звонила секретарша Тасико, три года назад подобранная тем же астрологом и невероятно преданная хозяину. Ей можно было говорить только то, что сказал бы боссу прямо в лицо. 

— Юко-сан, доброе утро-о-о! — Савору произнес типичное затяжное приветствие, которое полагалось в корпорации. Даже когда он заходил в офис первым и внутри еще никого не было, он всегда должен был произносить это «Доброе утр-о-о-о!» Стены-то все равно слышали.

 

— Спасибо, Савору-сан, так как идут дела? Вы уже на севере?

— Так и есть, Юко-сан, два часа еду вдоль побережья и прямо перед вашим звонком притормозил, как будто предчувствовал! Сейчас обновляю в памяти психологический портрет беглеца. Сказать по правде, пока я здесь, всего несколько машин попались навстречу, но еще утро, к тому же дождь.